щекотки.
— Такая нежная и гладкая кожа, — улыбнулась Лариса, скользя ладонью по моему лобку.
— Давай я подержу мальчишку, — сказала Настя, — Вот так, за ручки и ножки.
Настя вытянула меня за руки и ноги, заставив беспомощно распластаться на столе.
— А теперь одним пальцем вокруг писюнчика, — подсказала Ларисе Ира, — Ага, вот так.
— Мошонку тоже мазать? — спросила Лариса.
— Подожди, — сказала Настя, — Сейчас я задеру карапузу ножки, чтобы тебе было удобнее.
Настя рывком задрала мне ноги вверх.
— Теперь, когда мальчишка лежит с задранными ножками, помажь со всех сторон его маленький розовый мешочек, — улыбнулась Ира.
— Какие у нас кругленькие яички! — захихикала Лариса, принявшись нестерпимо щекотно трогать мне мошонку.
— И за яичками тоже, — подсказала Ира, — Ага, вон там. Между попой и мошонкой.
Чувствуя себя полностью беззащитным перед Ларисой, которая щекотно трогала меня между ног где хотела, я еле сдерживался, чтобы не зареветь от обиды.
— Теперь мажем попу! — объявила Ира, — Сначала дырочку, а потом сверху донизу между ягодичками.
Лариса прикоснулась пальцем к моей чувствительной дырочке.
— Не бойся, я только что мальчишке там все помыла, — улыбнулась Оля.
Не удержавшись, я громко пукнул.
— Он что, специально? — засмеялась Лариса, — Какой вредный.
— Только не хватало, чтобы карапуз сейчас наложил кучу, — со смехом сказала Настя.
Поигравшись пальцем с моей дырочкой, Лариса принялась водить всей ладонью между моих половинок. Мне ничего не оставалось, как терпеть щекотку.
— Хватит! — сказала Ира, прекратив мои мучения, — Подождем минуту, чтобы впитался крем и можно одевать.
Мне пришлось, как обычно, лежать голышом на столе, слушая, как девушки обидно сравнивают меня с ясельными малышами. Наконец Настя меня одела и сняла со стола. Я тут же пулей вылетел из ненавистной комнаты.
— Почему ты у меня во время эстафеты так не бегал? — засмеялась воспитательница, словив меня за руку, — Пошли, усажу тебя за стол. Сейчас будем ужинать.
Воспитательница повела меня к низким детским столам. Через пару минут нянечки принесли ужин: гречневую кашу с сосиской и стакан кефира. Как всегда, они не отстали от меня, пока я все не съел.
Не зная, что делать после ужина, я уселся перед окном и принялся наблюдать за машинами на улице. Вскоре начали приходить мамы и забирать своих малышей. От обиды, что никто не придет за мной, у меня на глаза навернулись слезы. Я томился в мучительном ожидание, когда мне наконец отдадут мою одежду и отпустят домой. Неожиданно почувствовав, что хочу по-большому, я с обидой подумал, что нянечки уже успели выработать у меня то, что они называли регулярным стулом. Не удержавшись, я громко пукнул.
— Уже прошло 15 минут после еды? — услышал я Ксюшин голос.
Оглянувшись и увидев рядом улыбающуюся Ксюшу, я густо покраснел.
— Так подозрительно пукает, — заметила Ксюша.
— Думаешь, хочет по-большому? — улыбнулась Настя.
— Поэтому я и спросила, сколько времени прошло после ужина, — объяснила Ксюша, — Мы малышей обычно высаживаем на горшки минут через 15 после еды.
— Конечно 15 минут уже прошло, — сказала Настя, посмотрев на часы.
— Тогда я отведу Сашу в комнату гигиены и посажу на горшок, — решила Ксюша.
Ксюша взяла меня за руку и повела в мою самую нелюбимую комнату. На мое счастье там было пусто. Я подумал, что если Ксюша сейчас оставит меня одного, мне и в самом деле не мешает сходить на горшок по-большому.
— Снимай колготки и садись на горшок, — сказала девушка, поставив рядом со мной горшок, — Даю тебе пять минут, чтобы покакал.
Дождавшись, когда Ксюша развернется и выйдет, я быстро спустил
