хозяйка ждет удовольствия, работай язычком.
На удивление, болезненные ощущения растворились в музыке слов сестры, и желание припасть к её «источнику» вновь поглотило все существо Сэма. Постепенно движения Ника стали тоже приносить все большее удовлетворение и в какой-то момент в голове, словно что-то разорвалось, взрывная волна неимоверного наслаждения накрыла его, испарив последние остатки сознания.
Часть II. Школа.
Ужас происходящего поверг Эли в глубокий шок. Вот только что мир казался прекрасным от предвкушения скорых развлечений с Сашей и вдруг... Эта чертова кассета, почему она сразу не положила её на самое дно сумки? Зачем она вообще согласилась сниматься? Нет, это просто сон, кошмарный сон. Сейчас она проснется и миссис Хопкинс, вместе с этой чертовой кассетой, исчезнут. Ведь так все хорошо было — солнечный день, конец занятий, отсутствие дома предков и подруга Саша, согласившаяся зайти к ней домой «позаниматься».
Их совместные занятия, с некоторых пор, стали смыслом её жизни. Еще не так давно она, по праву называвшейся первой красавицей класса (да что там класса — школы!), попросту не замечала замкнутую угловатую Сашу. Точнее иногда замечала, когда была необходимость найти достойный объект для насмешек. Но несколько дней назад, она с удивлением заметила, что Саша очень симпатичная девочка. Это открытие не только не пробудило в ней дух соперничества, но напротив, она с радостью согласилась помочь ей подготовить реферат по литературе. Было какое-то необычное желание сделать для неё что-то приятное, завоевать её расположение. А еще, почему-то захотелось прикоснуться к телу Саши, потрогать её грудь. Такого раньше за собой Эли не замечала. Были, конечно, поцелуи в щечку и объятья с подругами, но это все было не то. Какое-то новое томящее чувство. Отдаленно это было похоже на то, что она пережила год назад, в летнем лагере. Тогда за ней ухлестывал Том Баррет, капитан футбольной команды школы и кумир всех девчонок.
Он был старше, учился в выпускном классе. Поэтому его ухаживания доставляли ей двойное удовольствие, зависть подруг и других девчонок, а также приятные чувства, когда он начинал мять её грудь, постепенно опуская руки ниже и ниже. В один из вечеров она позволила ему все. Процесс соития ей не понравился — во-первых, сначала было даже больно, когда он вошел в неё; во-вторых, немного подергавшись, смешно пыхтя при этом, Том, вдруг, как-то странно вздрогнул, словно это его проткнули, закричав при этом, а затем упал на неё всем телом (весьма внушительных размеров) и затих. Через некоторое время он просто встал, даже не помог ей, заправился и явно довольный спросил, как ей было хорошо. Неведомым образом Эли поняла, что сейчас лучше сказать неправду и высказалась в том духе, что он избытка чувств и впечатлений она просто не в силах говорить. Это видимо еще более укрепило Тома в собственной самооценке, поскольку весь вечер он не отходил от неё, говорил неуклюжие комплементы и пытался угостить сладостями. Потом их отношения стали стремительно охладевать, а после выпуска, Том окончательно исчез из её жизни. Зато после этого, у неё, как у взаправдашней королевы, появилась свита. Кроме подруг, замелькали различные почитатели. Но теперь она всех держала на расстоянии, отлично понимая, что после того как мальчик получает доступ к телу, он быстро теряет интерес к девочке.
С Сашей все было по-другому. Теперь она добивалась кого-то, да еще к тому же девочку. В тот день, они пошли в библиотеку. Вокруг никого не было, казалось, все огромное здание вымерло. Она пыталась поначалу изобразить интерес к учебному процессу — уткнулась в книгу, что-то временами зачитывая в слух. Но чем больше она изображала прилежную ученицу, тем больше ей хотелось прижаться к Саше, почувствовать её в своих объятиях. Раз, оторвавшись от книги, она взглянула на одноклассницу и не смогла
