имени, и вовсе запустил руку в штаны. При этом он правда попытался спрятаться за спины собратьев. Однако происходящее не осталось незамеченным Белоснежкой. Она заложила руки за спину и, скромно потупившись, носком туфельки принялась чертить полукруги на паркетном полу.
— Милые гномы, меня зовут Белоснежка. Я умею стирать, шить, стряпать... Ну, а еще я хочу многому научиться у вас, — девушка игриво стрельнула глазками. — Может, предоставите бедной девушке кров... и постель?
— Ну, — Док важно заложил руки за пояс, — нам надо это обсудить. Так ведь, собратья?
— Надеюсь, мы сделаем это за столом? — сварливо поинтересовался Ворчун.
— Иди в спальню, Белоснежка, — сказал Док. — За трапезой мы решим как с тобой быть.
Белоснежка, взяв края юбки, присела, сделав книксен. При этом подол задрался так, что любопытствующим взорам гномов предстала лишенная растительности по греческой моде интимная складка между бедер. Под восхищенный ропот Белоснежка скрылась в спальне.
Уселись гномы за стол, а есть не могут. Стоит перед глазами виденье полной груди, просвечивающей сквозь ткань, да мелькнувший на миг уголок нижних губок. Оглядел Ворчун всех недовольным взглядом и говорит:
— Ну, что оставим Белоснежку?
Все одобрительно загудели, а Док поднял палец:
— Надобно нам заботится о ней и выполнять все ее желания! Прелестное дитя, как никто нуждается в заботе.
— И в ласке, — ухмыльнулся Весельчак.
И гномы с облегчением принялись за еду, запивая ее из маленьких кубков вином. Никто не заметил, как Молчун потихоньку вылез из-за стола и на цыпочках прокрался к спальне. Осторожно открыв дубовую дверь, Молчун заглянул в комнату.
Белоснежка устроилась на одной из кроваток. Из-за того, что кроватка была совсем крохотная, ей пришлось свернуться калачиком. Молчун так и застыл, увидев, как юбочка полностью обнажает упругие ягодицы и розовую щелочку. На цыпочках, на цыпочках подошел Молчун к кроватке и с восхищением уставился на открывающееся зрелище. Ему ужасно хотелось потрогать нежные лепестки. Долго он не решался дотронуться до Белоснежки, теребя сквозь штанишки внушительный кол. Желание перевесило, и Молчун робко коснулся розового бутона. Белоснежка томно вздохнула и выгнулась на кроватке, пододвигая попку ближе к краю. Ободренный реакцией девушки, Молчун принялся ласкать интимные складочки, чувствуя как вздрагивает Белоснежка в такт прикосновениям. Скоро ее попка чуть свесилась с краю, и Молчун, спустив штаны, приставил головку, неимоверно раздутую, к мокрой щелочке.
— О-о? — прозвучал шаловливый голосок Белоснежки
— У-у! — выдохнула Белоснежка, когда Молчун слегка проник в нее.
— У-у-ух... А-ааа... — Это Молчун полностью вогнал свой толстый ствол во влажную глубину. Молчун, сопя, принялся охаживать девочку, а та, постанывая от охвативших ее чувств, вся выгибалась навстречу пронзавшему ее естество тарану.
Возня и стоны в спальне не прошли полностью незамеченными. Глупыш и Ворчун, едва не столкнувшись лбами, заглянули в дверь. Глупыш спустил в штаны тут же, едва его рука дотронулась до писи. Ворчун же проворчал: «Ай-яй-яй! И как же так можно?». Однако он не мог оторваться от зрелища до того момента, как Молчун закряхтел и выпустил густую струю прямо в жаркую пещерку. Только после этого, Ворчун досадливо сплюнул и закрыл дверь в спальню.
— Ах, как это было мило! — воскликнула Белоснежка, повернувшись к Молчуну. Она ласково взялась за все еще стоявший кол. Потом ее бровки жалобно поднялись над переносицей, а в голоске прозвучала обида: — Он становиться такой маленький!...
Молчун засопел, убирая хоботок в штанцы. Белоснежка засмеялась:
— Но все равно — я успела два раза. Знаешь, ведь меня ублажали до этого только мой козлик и песик. Ну, и олененок. Я так
