Я, как обычно, возвращалась из института на метро. Был уже вечер, но народу было необычно много. Наконец-то прибыл заветный поезд, и толпа внесла меня в него. Я стала искать глазами хоть какой-то просвет, однако с моим не очень высоким ростом сделать было это почти невозможно. Так я почти на весу проехала две остановки, и тут долгожданная остановка на пересечении с кольцевой линией немного отпустила меня, я даже заметила в середине вагона одно очень узкое местечко для сидения. Пользуясь тем, что новая партия людей ещё не вошла, я бросилась на единственное свободное место.
Уже почти рядом с целью дорогу мне перегородил рослый мужчина. Мне показалось, что он тоже хочет сесть. Я мгновенно отреагировала, повернув в сторону, но он, находившийся ко мне в пол-оборота, попытался освободить мне дорогу к месту для сидения, и снова оказался на моём пути. Я украдкой посмотрела на него — столь заветное место он, кажется, уступал мне. Я с трудом протиснулась сквозь двух упитанных тёток, которые, никак не реагируя, занимались чтением. Мне ничего не оставалось, кроме как выбраться из их тисков, пересесть на край сидения и упереться глазами в пол. Мужчина с высоко выбритой мощной шеей стоял прямо передо мной, одной рукой он держался за верхний поручень, а другой необычно часто поправлял воротник своей кожаной куртки, который и так безупречно стоял. Он рассматривал какой-то журнал, часто переступая ногами, что я невольно обратила внимание на его безупречные туфли, и мне стало как-то неловко за свои слегка поношенные сапожки, которые я носила третий сезон. Рядом сидевшая тётка, оторвавшаяся на несколько секунд от чтения, демонстративно отвернулась в сторону, выразив тем самым какое-то своё неудовольствие. В этот момент, пытаясь понять, в чём дело, я посмотрела на другую соседку, которая тоже сидела ко мне в пол-оборота. Ничего не понимая, я подняла глаза — передо мной был развёрнутый журнал, который мужчина небрежно листал, я не видела его лица. Единственное, что было передо мной — его крепкое тело, туго стянутое ремнём, выглядывающим из-под короткой кожаной куртки. Разглядывая его дорогие туфли, мне показалось, что ткань брюк на нем была очень тонкая и слишком рельефно обтягивала в некоторых местах мощные ноги.
Мои соседки на очередной станции как по команде встали и незаметно двинулись в разные стороны к дверям, я попыталась подвинуться на временно освободившиеся места, но они оказались занятыми быстро сориентировавшимися вновь вошедшими старушками. Единственное, что я успела сделать, так это плотно прижаться к спинке сидения. Стоявший рядом со мной мужчина сразу заметил мою растерянность и, как будто, пользуясь случаем, совсем по-свойски навис надо мной и продолжал без особого интереса рассматривать журнал. Я решила никак не реагировать на это, и, прикованная к спинке сидения, смотрела только вперед. Мне стало понятно, почему так нервно вели себя мои бывшие соседки. Тонкая ткань брюк настолько плотно обтягивала его ноги, что мужской орган был представлен как на выставке. Я почувствовала, что он смотрит на меня поверх журнала, и тоже подняла глаза. Мужчина, наклонившись ещё ниже, расплылся во весь свой здоровенный рот: «Нравится?». Меня охватил страх, я чувствовала себя маленьким ребёнком, который очень сильно провинился, и, если не сейчас, то в скором времени, должен получить наказание. Я стала понимать, что рядом сидевшие люди, уже рассматривали его не иначе, как моим знакомым, потому что никто не реагировал на его слова, они были адресованы только мне. Да и незнакомые люди не могут находиться так близко.
«У твоего как с этим? Всё в порядке?» — прохрипело над моим ухом.
Опомнившись, я попыталась как можно строже посмотреть на него, но, встретившись глазами, ещё больше разволновалась от его самоуверенного жёсткого взгляда. Я не видела, а слышала, как он нервно снимал и снова с
