а когда я закончила мыть посуду, отец подошел и, поглаживая меня по голове, сказал:
— Иди ложись, я скоро.
Вот так. Я конечно не тешила себя надеждой, что та ночь не повторится, но сердце все равно бешено заколотилось и опять подступила тошнота.
Он пришел очень скоро. Сразу же направился ко мне. Стал целовать, щупать тело. Подтолкнул меня к кровати. Я легла и стала смотреть как он снимает одежду. Сначала рубашку — обнажилась мощная грудь все поросшая курчавыми волосами. Они были жесткими и колючие на ощупь — я уже это знала. Волосы сужались к низу. Отец расстегнул штаны и я в первый раз увидела голым мужчину в полной готовности. Глаза мои испуганно расширились — он был огромным, неудивительно, что вчера мне было так больно. Отец хмыкнул:
— Что, нравлюсь?
— Да. — Сказала я, хотя не была в этом уверенна. Но я уже поняла, надо быть уважительной и исполнительной, может быть тогда будет не так больно.
Тем временем он приблизился ко мне, вскарабкался. Рукой спустил мои трусики и потрогал промежность.
— Что ж ты сухая? — Недовольно сказал он. Я все сжалась, ожидая удара. Но он лишь плюнул на руку и смазал мне между ног. — Вот так. — приговаривал он.
Как только с этим было покончено, он лег и одним движением вставил мне. Я ждала боли, и они пришла, но не чета вчерашней. Я дико обрадовалась и видимо улыбнулась, потому что услышала:
— Ах ты маленькая сука, да тебе ж нравится, когда тебя дерут. Знал бы, засадил раньше. Моя улыбка угасла. Он, видимо, ждал ответа. Я хотела сказать правду, что мне больно, противно, страшно. А улыбаюсь я потому, что на грани истерики. Но вместо этого я произнесла: — Да, папочка.
Он стал двигаться. Вскоре я почувствовала как его отросток пульсирует во мне, а затем что-то струей полилось там, прямо внутри — он кончил. Он поцеловал меня взасос, сгреб в охапку и повернувшись на бок уснул...
Мы провели с ним в деревне почти 2 недели. Он говорил, что это для того, чтобы зажили синяки. Но я чувствовала, ему нравится здесь — я всегда рядом, никого нет, можно делать все, что хочется. Конечно, трахать собственную одиннадцатилетнюю дочь в полузаброшенном доме посреди леса сподручней, чем в городе. Хотя я уже поняла, что смена места пребывания меня не спасет.
Я эти 2 недели я открыла для себя секс. Хотя это, конечно, громко сказано. Это всегда происходило почти одинаково, монотонно и уж конечно без всяких ласк с его стороны. Боль я испытывала практически постоянно, так как никогда не была готова. Но его это не заботило, он не стремился доставить мне удовольствие, для него имела значение только его собственная похоть. Я была для него домработница и секс-игрушка в одном флаконе. Ничего не скажешь — хорошо устроился.
Кого-то может заинтересовать, сопротивлялась ли я. Если интересно, то представьте себя маленькой, хрупкой одиннадцатилетней девочкой и громилу с руками как лопата, являющегося при этом ее единственным родителем, кормильцем и защитником, короче говоря всем в ее мирке. Что я могла? Я чувствовала, что это плохо и стыдно, но бороться — у меня даже мысли такой не возникало. Он был моим отцом, моим хозяином. И если ему хоте-лось делать со мной это, разве я имела право перечить?
Продолжение следует.
Буду рада получить отзывы ото всех, кому понравилось или не понравилось мое творчество. Пишите на stany19@yandex.ru
