усмехнулся:
— Прешься, сучка? Рано или поздно все входят во вкус. Потом еще просить будешь по губам тебе поводить да на язык выложить.
Его слова только подлили масла в огонь. Мой член начало невыносимо ломить. Хотелось снять шорты и выпустить его из заточения. Увы, я не знал, как это будет истолковано, и насколько далеко могут зайти эти молчаливые самцы. Поэтому я продолжал томиться с бугром в шортах, отсасывая очередной вздыбленный отросток, сплевывая порцию спермы и не обращая внимания на затекшие язык и скулы. По счастью, кончали эти ребятки почти сразу.
Шорты я все же снял. Вернее, с меня их стащили. Негрубо, но вполне решительно, не оставив и намека на возможный отказ. Я стоял на полусогнутых трясущихся ногах, буквально пропитанный чужой спермой с налитым кровью членом и не мог понять, что от меня хотят. Вряд ли мой внешний вид мог сейчас возбудить даже долго воздерживающегося гея. Оказалось, за многочисленные отсосы мне решили устроить бонус в виде... Павлика. Мальчик появился в комнате незаметно для меня, и теперь во все глаза смотрел на этот групповой вертеп.
— Иди, Павлушенька, — ласково обратился к мальчику незнакомец, снимая с него трико, — сделай дяде приятное.
Он, переступив через одежду, подошел. Глаза виноватые, не поднимает... Руки заметно дрожат. Слегка наклонился, лизнул головку. Потом плюнул на нее и снова облизал. Я готов был кончить в тот же миг, но Павлик вдруг повернулся ко мне спиной и оперся руками о кресло, призывно выпятив голую попку. Ту самую, с которой начались мои злоключения. Чтобы не мешать, незнакомец встал и отошел в угол бытовки. Расступились и остальные...
И тут мой разум окончательно замутился. Я смотрел на эту маленькую упругую попку и не мог поверить своей похоти: да! да!! да!!! Я сейчас трахну этого сопливого паренька, и даже не задумаюсь о возможных последствиях! Да, я хочу этого, и остановить меня может только поезд.
Смочив палец слюной, я вставил его в очко Павлику. Он дернулся, но не отстранился. Задышал только. Повращав пальцем и слегка расслабив сфинктер, я двинул вперед свое главное орудие. Вот оно вошло не сразу. Павлик стонал от боли, выгибался, скрипел зубами, но терпел. Слезы капали на пол, беззвучно тряслись плечи, изредка раздавались всхлипы...
— Потерпи, сынок, сейчас дядя вставит, и будет легче, — шептал я, постепенно продвигаясь к цели. — Потерпи, мой хороший, еще чуть-чуть... Так... Вот видишь, уже все...
Член вошел полностью и во что-то уперся. Давить дальше смысла не было: в попке было настолько туго и горячо, что я успел двинуться только три раза. Взрыв, из члена хлынуло так, словно я не кончал уже пару лет. Молнии в глазах засверкали, словно шальные, гул в ушах напоминал шум водопада. Такие потрясающие оргазмы — большая редкость, их на жизнь выпадает две-три штуки. Сейчас был именно такой момент: когда рядом может разорваться снаряд, а ты его не замечаешь.
С очаровательным, ни с чем не сравнимым чпоком я вытащил член, и устало опустился на грязный пол. Мне ничего не хотелось, только пить. Я не заметил, как в комнате стало просторнее: мои недавние «давальщики» испарились один за другим. Остался лишь первый незнакомец, притащивший меня сюда и развративший дальше некуда. Он снова сидел в кресле и ухмылялся, поглядывая на меня сверху вниз.
— Доволен? — вопрос адресовался мне.
— Чувствую себя примерзко, — соврал я. — Словно шлюха последняя.
— Это пройдет со временем. Не обижайся, моим рабочим надо было куда-то сперму слить. Паспортов у них нет, далеко выходить им нельзя, только до туалета и обратно. Бабы их пугаются, да и не любят рабочие их. А тут еще Павлик оказался занят, обычно он твою сегодняшнюю работу делает. Правда, малыш?
Павлик кивнул и широко улыбнулся.
— А у дяди Толика штука приличная, — хохотнул он, прикладывая руку к своей голой
