всей ладошкой брала за пизду подружку, стискивала, да отпускала нежданно — выходил ярый слышимый хлюп. Постанывала-постанывала Лета-краса, да и разрядилась: задёргалась, заелозила вся по лавочке, да уж очень смачно захлюпала овлаженной промокашкой-пиздой... Верно с месяц потом дразнились всё Хлюпалкой подружки-девушки на неё — больно хороша была Летачка в тот момент, да засела на память всем им...
Поутихло же чуть баловство то у Полеси с особого случая. Как-то шла мимо речки, глядь, а там рыбаки. Посиделок тем вечером не было, а меж рыбаков у костра угляделся ей дядька Звенигород. Вот Полеся и подошла к рыбакам, да и отозвала Захара от костерка внедалёк.
— Дядька Захар! Дай мне потрогать... его... — чуть смущалась, конечно, что надо просить и что рядом невдалеке мужики другие совсем, но всё же решилась Полесюшка.
Дядька Захар без особых тревог повыпростал хуй и вложил его в жарко зажавшую сразу же девичью узкую ручку.
— Глянь, Хитро, чем там Митрич с девахой беседует! — через сколько-то времени поприметил один с тех рыбаков, обратив взгляд на торчащего в десятке шагов дядьку Захара с пожимающей ему задеревеневший хуй Полесею. — Я б ей тоже бы так кой-что разъяснил...
— Чего там? Ох-ты... — обернулся на показ товарища третий рыбак и застыл. — ... Дрочит ему! Посмотри! И как крепко-то жмёт... Лебедь, а давай мы иё... раком... или рыбкою промеж себя...
— Чихвостить, чихвостить иё! Ведь же просица!... — не вынес, вскрикнул Лебедь навслух. — Ебать её в рот!
И тогда уж Полесю поставили так удобно, что всем довелось: Митрич Захар всё также жался в чувствах хуем в ладошку ловкую девушке; Лебедь, сняв сапоги и аккуратно развесив штаны, бережно обучал её «пробовать»: то вставлял глубоко, то высовывал вовсе свой хуй изо рта у Полесюшки; а проходимец Хитро жал и жал своим хуем в пизду, пока не поддалась целомудренка — натянулась усердно на настойчивый хуй, да и лопнула целкою на третьем качке удалом. Забрызганною и замызганною провожал поздно ночью уже дядька Захар Полесю в родительский дом...
С того случая стало немного спокойней житься Полесе. Только лишь Ракита Село сокрушался пред другом Матюхою: «Так уж вышло, Андрюх, не уберёг!». «Да чего не уберёг-то, Ракит?», смеялся Андрюха Матюк над ним, «Целки, что ли, Полеськиной? Тоже, конечно, беда! Иё ж ебать спокойней теперь! Погнали уж в гости к ней, не то как на Спаса поженимся, так уже не досуг станет может быть...»
(Возможное продолжение и развитие произведения на сайте «Ластонька» — http://lastonka.narod.ru)
