день?
— Конечно, Геннадий Степанович. Вы хотите взять их себе или мне оставить их у себя.
— Давай-ка лучше мне, вечером я тебе их верну.
На глазах шефа, я задрала юбку и сняла трусики. В самом конце процесса, я повернулась к шефу задом и наклонилась почти до самого пола (благо растяжка позволяла). Я своими ягодицами чувствовала пристальный взгляд мужчины. Оправив юбку, я бросила свои трусики на стол шефа. Он улыбнулся, поднес их к носу, глубоко вздохнул и спрятал трусы в нагрудном кармане пиджака.
— Отлично, а теперь я хотел бы увидеть документы по сделке.
Его резкий переход немного обескуражил меня и я полетела к себе, собирать документы. Весь день он вызывал меня по всяким пустякам и я поняла, что его немного волнует тот факт, что я к нему бегаю, совершенно не защищенная снизу. В приемной был народ, но у меня стол был закрытым, так что отсутствие трусов не доставляло мне неудобства. Вечером шеф сам одел на меня трусики и даже легонько хлопнул по попке.
На следующий день он попросил меня снять не только трусики, но и лифчик. В итоге, он меня попросил не надевать эти части туалета в течение всего рабочего дня и в дальнейшем. Я была не против, так что в дальнейшем (да и сейчас) дефилирую по офису только в юбке, рубашке и пиджаке. Никто этого не замечает, а шеф доволен.
Иногда, когда требуется разъяснения по документу, я встаю рядом с его креслом сбоку. Наклоняясь к столу я разъясняю, а шеф иногда бросает свой взгляд в ворот рубашки и любуется моими грудями, оттягивающие рубашку (в такие моменты я пиджак снимаю). Последнее время он стал поглаживать мои ноги, забираясь под самый верх. Его пальцы доходят до края чулок, ласкают кожу на границе резинки и немного двигаются вверх, но в самый последний момент останавливаются и двигаются назад.
Однажды я его спросила, почему он не доходит пальцами до моей промежности, на что он смеясь объяснил:
— Эротика, это баланс на грани дозволенного. Трогать тебя пальцами за киску — это уже было бы пошло и вульгарно. А так всегда остается момент недосказанности. Ведь я точно не знаю, надела ты сегодня трусики или их нет.
Естественно трусы на мне во время месячных. Мы даже с шефом договорились, что если в нагрудном кармашке пиджака у меня белый платок, то все отлично, если любой другой — значит у меня критические дни и меня трогать нельзя.
Так прошло несколько месяцев. Шеф не делал никаких попыток сблизить наши отношения, а я была довольна ситуацией и прибавкой к жалованию. Постепенно я даже привыкла бегать на работе без нижнего белья и ждала, когда же начнется более близкое общение.
Как-то в один из дождливых вечеров, Геннадий Степанович задержался на работе допоздна, а я, как его секретарь, естественно сидела и ждала. По селектору он позвал меня к себе. Как только я вошла, он сказал:
— Лена, запри пожалуйста дверь и подойди ко мне.
Я выполнила, что он просил, чувствуя, что что-то сейчас будет. Шеф сидел в своем кресле и курил.
— Леночка, мне неудобно вас просить, но сделайте мне минет. Очень уж яйца болят.
— Всенепременно, Геннадий Степанович.
— Но сначала разденься. Я люблю лицезреть обнаженную женщину.
— Все что хотите, — промурлыкала я, стягивая пиджак.
Так как на мне и так был абсолютный минимум одежды, то обнажение прошло довольно быстро. На себе я оставила чулки и туфли. Подошла к столу шефа и он развернулся лицом ко мне.
— На, возьми подушечку, а то колени сотрешь, — сказал он протягивая аккуратную небольшую подушку.
Я положила ее на пол, встала на колени и шеф подвинулся ко мне вплотную. Я расстегнула ширинку его брюк, приспустила семейные трусы и мне навстречу выскочил ствол. Член у шефа был толстым и крепким, как гриб боровик, ... с огромной головкой. Ствол уже был наполовину напряженным и освободившись, стал крепнуть.
Я немного
