облегали ту часть тела, которую я мог видеть. Широкие мамины бедра и попа с небольшими признаками целюлита, которую нельзя было назвать толстой, но крупной и, судя по всему, мягкой, были очень соблазнительны. Также на маме была маячка на тоненьких лямках, облегающая и поддерживающая большие груди, которые старались выскочить наружу, настолько сильно были они сжаты тканью. Волосы у моей родительницы были собраны в пучок и заколоты почти на самой макушке. Довершали картину маминого наряда замшевые сапоги — ботфорты на высоком каблуке, которые доходили до середины бедер.
Мама стояла чуть присев в коленях и уперев руки в свои колени. Ее зад был выпячен, и она двигала попкой из стороны в сторону прямо на глазах у отца и дяди Паши. Мой мозг отказывался верить в реальность происходящего, настолько развратна была сцена, открывшаяся моему взору. Но в то же самое время это было как-то сладко и притягательно, как любой запретный плод. Мысль, что моя мама способна одеваться как модели из порножурналов, которые мне иногда доводилось видеть, что на это смотрит не только отец, но и еще чужой мужчина, заставила кровь прилить к моему лицу. И не только. Я почувствовал, как мой член напрягается в трусах. Я запустил руку в штаны и сжал своего дружка. Он был горяч и поднимался все выше и выше.
— Иди сюда, лапуля, — вдруг сказал папа, поставив свой допитый бокал на пол около кресла, и призывно махнул маме рукой. Мама медленно повернулась к нему, кокетливо улыбнулась, провела ладошками по своим грудям, по животу и, покачивая бедрами направилась к мужчинам. Дядя Паша тоже залпом допил вино, тоже поставил бокал на пол и положил руку на бедро подошедший маме. Она же, продолжая плавно двигаться и стреляя глазами то на одного, то на другого, забралась на столик, вокруг которого сидели мужчины. Встав на карачки, мама, снова сексуально оттопырила задницу в сторону дяди Паши, который оказался сзади от нее, и поцеловала взасос папу, сидящего прямо перед ней.
Папин приятель начал щупать мамины ляжки, попу. Его руки скользили по ногам, опускаясь к коленям, затем, поднимаясь наверх, гладили бедра, трусики, забирались дальше под юбку. Затем он начал не только гладить, но и мять мамины прелести, на что она ответила повиливанием зада. Папа продолжал целоваться с мамой, запуская свой язык ей в рот. Их языки встречались, через открытую форточку было слышно, как чавкают их губы.
Я уже просто потерял дар речи. Мой член напрягся уже до такой степени, что не умещался у меня ладони. Со мной это было в первый раз в жизни. Я не ожидал, что моя мать может быть столь похотлива, что мои родители предаются таким утехам. Это возбуждало круче порнухи, которую я видел как-то у своего одноклассника. И все это происходило в каких-то двух-трех метрах от меня.
Мама начала одной рукой расстегивать папину рубаху и ласкать его плечи. Папа же, в свою очередь, начал мять мамину грудь, он то тискал ее, то поглаживал. В конце концов, он стянул лямки с маминых плеч, сдвинул майку на живот и освободил сиськи, которые качнувшись вывалились на свободу. Они были большие, мясистые, чуть отвисшие, но не потерявшие форму, с большими темно-коричневыми кружками сосков. Папа взял их в руки, словно взвешивая, сжал, как-будто хотел вдавить внутрь и отпустил, наслаждаясь как они опять качнулись. Дядя Паша же, вдруг, смачно хлопнул маму по заднице, и начал вылизывать мамины половинки попы. Его язык гулял по жопе туда-сюда, руки продолжали гладить и мять маму через трусы, иногда он проводил между ног. Маме это явно доставляло удовольствие. Она вздрагивала и шевелила задом. Дядя Паша окончательно задрал юбочку, резко стянул с мамы трусики вниз, так что они сползли на голенища сапог до уровня колен, и зашевелил языком прямо между половинок попы. На маминой заднице оказалась татушка: на обеих половинках был красиво нарисованный бант с кружевами. Мама
