Виктории, как кот пылесоса, и иногда поглядывал на неё так, будто бы мечтал, сжечь женщину на инквизиторском огне...На следующий день, после истории с трусиками, я вызвал Викторию к себе...Она вошла с гордо поднятой головой, и остановилась посреди кабинета... — Вызывали, Степан Иванович? Желаете меня использовать? Так?Она повернулась ко мне спиной, задрала юбку, и наклонилась, демонстрируя свой тяжелый, женственный зад... — Или же так?Теперь стоя лицом ко мне, не опуская подола, она выгнулась, выставляя на обозрение треугольник, очерченный невесомыми прозрачными трусиками...Голос её был агрессивен, пронизан сарказмом и презрением, глаза горели злобой, и всем своим поведением она показывала, что фиглярствует, бросая мне очередной вызов...Я старался говорить с нею подчеркнуто спокойно и равнодушно. — Сейчас посмотрим... Сними с себя всё... Оставь чулки и туфли...Словно норовистая кобыла, тряхнув копной волос, топнув ножкой, она прямо на пол скинула с себя всю одежду, и, не стесняясь своей наготы, встала, уперев руки в боки, продолжая уничтожать меня язвительным взглядом... — Покажи мне, как ласкаешь себя. Как возбуждаешь, когда одна. Я хочу это видеть...В глазах моей секретарши промелькнула растерянность, но сдаваться она не собиралась... — А я, Степан Иванович, не умею. Вы уж, извините. Я не порноактриса. Хотите меня... использовать... — Выебать, Вика, про таких, как ты, правильно говорить, выебать...Виктория вздрогнула, это слово давалось ей нелегко, она была к нему непривычна, и женщине приходилось делать над собой усилие... — Да... Выебать... Степан Иванович... Так... Ебите... А шоу устраивать я не обучена...Я тяжело и пристально смотрел на Викторию, и каждой клеткой кожи ощущал, как её показная наглость и диссидентский дух противоречия, начинают улетучиваться, уступая место смущению... — Я не собираюсь пускаться с тобой в дискуссии, Вика. Подойди ближе ко мне. Вот так... И начинай уже, сучка!!!Мы встретились глазами...Как же много противоречий было намешано в этой женщине...Холёная, жеманная, аристократичная королева, стоило на неё надавить, против своей воли превращалась в горячую, распутную, и... , послушную бабу, которой нравилось подчиняться, уступать и исполнять мужские приказы...Пользуясь тем, что теперь она стояла в нескольких сантиметрах от меня, я, выводя её из ступора, вытянул руку, и звонко шлепнул по обнаженной заднице...Виктория потянулась руками к своим тяжёлым, тугим грудям, и обхватила их ладонями, будто бы пытаясь приподнять вверх, а потом прошлась пальцами по соскам...По тому недоумению, которое появилось у неё в глазах, и легкому трепету тела, я понял, что груди женщины, несмотря на искусственность ситуации, начинают отвечать ей возбуждением, превращая мирно-дремавшие соски в напряженные, напрягшиеся источники удовольствия...Засмущавшись этого, она попыталась отдернуть руки, но её ладони, словно не желая слушаться хозяйку, тут же снова легли на розовые кончики грудей, лаская их подушечками наманикюренных пальцев...Я видел, что в женщине уже запущен какой-то скрытый механизм, ещё разогревающийся, но уверенно набирающий обороты...Виктория плавно, едва уловимо покачивалась всем телом, будто бы слышала ведомую только ей, тягучую, эротическую мелодию, а её руки, скользя по бокам, шли вниз, пока не опустились на гладко выбритый, словно у маленькой, невинной девочки, лобок... (Специально для sexytales. org — секситейлз. орг) Пизда моей секретарши, в отличие от неё самой, бунтовать не собиралась, заставляя Викторию выгибать спину, разводить широкие бедра, и раскрываться, облегчая мне обзор... Найдя пальцами клитор, женщина на секунду замерла, придавив его, но затем снова ожила, добровольно сдаваясь в плен собственной похоти... Видя, как трепещет её палец, терзающий клитор, я не сомневался, что она уже забыла о своём недавнем мятеже, но свой успех мне
