на шпагат и всё же не самая маленькая, но в какой-то момент Марьяне показалось, что сейчас её просто разорвет напополам совместными усилиями расходящихся в разные стороны брусьев и поясной веревки.
Господин перестал крутить рычаг и зафиксировал его. Он встал между широко разведенных ног женщины и презрительно осмотрел содержимое промежности, сильно сжав пальцами половые губы.
— Да у нашей сучки началась течка, — констатировал он, видя, как увлажнились его пальцы.
Мужчина вновь обошел агрегат и направился в темный угол помещения, а затем женщина услышала дребезжащий звук, и вскоре хозяин выкатил в круг света небольшую больничную тележку, на которой, как и в больнице располагались инструменты. Здесь были зажимы и клизмы разной величина, а на нижней полочке стоял прямоугольный предмет, от которого отходило два красных провода. Они в свою очередь соединялись с небольшим приборчиком, имевшим несколько ручек и дисплей.
Хозяин исчез из поля зрения женщины, и спустя пару секунд дребезжание тележки прекратилось, но это не сулило ничего хорошего. Холодный зажим больно сжал правый сосок и повис на нем, выворачивая плоть под неестественным углом. Второй сосок ждала та же участь. Следующими на очереди были половые губы. Её господин резкими движениями высвободил их из-под веревки, поверхность которой тут же впилась в тонкую кожу между ними. Он зажал её лепестки, пальцами причиняя острую боль, и принялся растягивать в разные стороны, так что женщине показалось, что её нижние губки того и гляди оторвутся. Она кричала от боли, но мужчина никак не прореагировал на эти крики и, оттянув плоть настолько, насколько ему хотелось, укрепил на ней ещё четыре зажима. Их холодная сталь защемила нежную кожу и породила новую волну боли и криков.
Господин же и не собирался останавливаться, он умело прикреплял к зажимам длинную сеть проводов, и когда дело было сделано, чувствительно похлопал её по лобку ладонью. После чего вновь вернулся в поле её зрения, держа в руках прибор с дисплеем.
— Итак, вернемся к уроку хороших манер, — сообщил он, — когда хозяин щедро одаривает рабыню, она должна благодарить его.
Сказав это, он повернул один из рычажков пульта, и электрический разряд пронзил соски женщины. Она взвыла.
— Если же рабыня забыла это, она плохая рабыня и должна быть жестоко наказана.
Он повернулся ещё две ручки и ещё один разряд пронзил её тело, заставляя изворачиваться на неудобном колесе ребра которого больно впивались в её спину. Острая боль струилась от её сосков по всему телу.
— Рабыня должна быть благодарна хозяину, за всё, что он для неё делает.
Мужчина повернул ещё одну ручку, и новый разряд ударил по соскам, но на этот раз на этом всё не закончилось, и сразу же после сосков электричество впилось в половые губы женщины. Она металась на колесе воя от боли, а хозяин продолжал атаковать её тело. Вспышки разрядов кололи ее, постоянно перемещаясь от одного зажима к другому. Из её влагалища потоком тек любовный сок, покрывая собой всю область промежности и зажимы половых губ. Из-за этого разряды расходились по всей области от клитора, до ложбинки между ягодиц и причиняли неописуемую боль.
Господин же тем временем положил пульт, который продолжал посылать молнии в её тело и вновь отправился к тележке. Впрочем, она этого даже не заметила. Когда же он вернулся и выключил пульт, она в ужасе обратила внимание на то, что он сжимает в своей руке.
Продолговатый стеклянный предмет, не меньше тридцати сантиметров венчался широким шаром. Внутри предмета можно было легко рассмотреть две проволоки, которые соединялись в шаре спиралью. Хозяин поднес предмет к её глазам и довольно улыбнулся, видя её реакцию. Он подсоединил приспособление к пульту и поднес его к её рту.
— Лижи, — приказал он, и женщина с опаской коснулась холодного
