промежности, взрывая в мозгу женщины целые фейерверки искр.
Одновременно с этим её зад переполнился и изверг из себя фонтанчик воды, которая конечно была чище, чем в первый раз, но всё равно имела неприятных запах и легкую окраску. Эта вода потекла по спине и животу к голове женщины, покрывая её тело склизким налетом.
— Ты не исправимая тварь, — прокричал хозяин и удвоил свои старания с плеткой.
От боли, унижения, и чувства обреченности появившегося в её разуме Марьяна тряслась как на электрическом стуле. Очередной удар плети, пришедшийся между ног, вместе с болью породил внутри неё огонь. Капли жидкости из её зада достигли лица и потекли по нему, попадая в рот и нос. Омерзительность происходящего заставила её содрогаться от чувства собственной низости и ничтожности, но эти же чувства распаляли её внутренний пожар.
Плеть, гулявшая по её телу, перестала быть лишь источником боли. Неожиданно для себя женщина начала чувствовать, что каждый удар озаряет её огоньками наслаждения, и когда один из концов перетянулся поперек клитора, она взорвалась. Резко сократившиеся мышцы кишечника выплеснули вверх очередной фонтан воды, а сокращающиеся влагалище выдавила из себя любовный сок. Тело содрогалось от пожара охватившего каждую клеточку её существа.
Не в силах противостоять наваждению она дергалась скованная и избиваемая. Разум не выдержал этой ужасной и одновременно сладостной пытки, и она вновь потеряла сознание.
Марьяна пришла в себя и обнаружила, что находится в подвешенном состоянии. Её тело обволокла сеть веревок сильно врезающихся в кожу. Она ощутила себя курой попавшей в авоську мясника. Женщина почти не могла пошевелиться, так как руки, стянутые за спиной, болезненно вытягивались к потолку, в то время как тело находилось в параллельном полу положении, за исключением таза. Тот был в почти вертикальном положении, потому что ноги её были вытянуты в сторону головы. Впрочем, они не были направлены вдоль тела, а расходились в стороны под более чем прямым углом.
Поза, в которой она находилась, чем-то напоминала одно из упражнений, которые она делала на курсах аэробики. Там подобная же позиция была призвана тренировать растяжку, и сейчас она была почти привычна для женщины, с тем исключением, что обычно в этой позе она находилась на полу, а не в подвешенном состоянии.
Опутавшие её веревке были пропущены через кольца на полу и в потолке. Прямо перед собой она видела одно из них. Через него проходила веревка, удерживающая её тело за плечи и не дававшая ей распрямиться. Растянутые мышцы ног, рук и спины ныли от напряжения, затянутые веревками груди покалывали вспышки онемения. Женщина посмотрела на свои прелести, обеспечивающие ей постоянный поток желающих познакомиться, и ужаснулась их фиолетовому цвету.
Придя в себя, она провисела так больше пятнадцати минут, и всё что ей оставалось это хрипеть, поскуливать и плакать, так как рот её был, заткнут широким резиновым шариком, а хозяина поблизости не было.
Но потом он вернулся, выйдя из двери в прихожую, лицом к которой она висела. В одной его руке была дымящаяся чашка, в другой надкусанный бутерброд. Увидев, что она очнулась, он ухмыльнулся и, усевшись прямо перед ней, продолжил подкрепляться. У женщины потекли слюнки, в животе заурчало, ведь всё что ей довелось пережить за это время, изрядно выматывало, и организму требовались подкрепиться.
— Хочешь? — спросил мужчина и помахал бутербродом.
Она усердно закивала.
Хозяин поднялся со своего места и, подойдя к ней, вытащил шарик из её рта. Он молча поднес бутерброд к её рту, и она впилась в него зубами. Мужчина обреченно вздохнул и сказал.
— Безмозглая сука, учишь тебя учишь, а толку никакого.
Он вытащил откуда-то из-за пояса металлический обруч и приладил его на голову женщины, так что один из его краёв попал ей в рот. По всему
