\"интересный\» вечерок втроем. Я не стала ему отказывать в этом удовольствии, да и сама не была против. Я ушла с работы пораньше, дома быстренько привела себя в порядок и когда уже выходила раздался звонок. Это звонила Лариса, она была в городе и предложила встретится, у нее было два варианта — либо сейчас уехать домой на автобусе, либо в восемь, через три часа, ее захватят друзья на машине. Я не раздумывая сказала, что хочу ее увидеть, спросила где она находится и сказала, что через двадцать минут буду. Сказала, а потом стала думать — а что же делать?
\"Димка с новым \"приятелем\» уже меня ждут, а я смогу приехать к ним не ранее полдевятого: Если бы я поехала прямо сейчас, к этому времени я бы наверняка попробовалась, ну или наверняка все было бы очень близко к этому?... \» Я судорожно размышляла, что сказать Димке и, услышав его голос в телефонной трубке, пролепетала:
— Дим, я смогу приехать только полдевятого, — он не отвечал долго, сначала просто молчал, потом я слышала, как что-то кому-то говорит, а потом сказал:
— Ты не могла мне этого сказать хотя бы час назад?! Хорошо. Мне точно не надо никому больше звонить?
Я прекрасно поняла — что означает для меня этот вопрос, но я ответила:
— Не звони, не надо.
Интересно как получается в жизни, по крайней мере, у меня — то густо, то пусто! В работе, в друзьях, в новых впечатлениях — во всем, даже в отношениях с Димкой, хотя здесь, пожалуй, густоты побольше будет или, вернее, все достаточно ровно и хорошо.
Мы встретились как давние подружки — чмокнулись, радостно и громко выплеснули эмоции и т. п., и направились в кафе. Там было неуютно и мы, недолго задержавшись в нем, вновь оказались на улице, решив просто погулять по парку. Мы находились на окраине города и этот парк, около входа в который мы и были, одной стороной вел к реке и пляжу, очень популярному летом, а другой стороной плавно переходил в пригородный лес, вот в эту сторону мы не сговариваясь и направились. Была вторая половина апреля, чудесный теплый вечер так и манил погулять, мы разговаривали ни о чем, просто болтали. И вдруг, я стала оправдываться — что не могу ее никуда пригласить, что не могу сообразить где бы нам скоротать время, что вообще я должна была давно пригласить ее, но все время ссылаюсь на занятость, что очень и очень хотела этой встречи, но никак не решалась ее организовать, да и не знала как, и не знала хочет ли этого она! Я видела, как удивленно на меня смотрела Лариса:
— Не надо, — ладонями она обхватила мое лицо, — не надо оправдываться! Ты виновата точно так же, как и я! Мы обе просто боялись!
— Боялись чего? — мы смотрели друг другу в глаза и лица наши были очень близки.
— Боялись потерять друг друга, — она приблизилась и мы слились в каком-то сумасшедшем страстном поцелуе. Мы ничего не замечали вокруг, мы были поглощены друг другом, мы даже и не думали, что нас могут увидеть и подумали про это одновременно. Мы оглянулись по сторонам и, держась за руки, не сговариваясь сошли с аллеи, направившись в сторону стоящих плотной стеной зарослей елок и каких-то кустов. Не обращая внимания на то, что идем по жухлой, прошлогодней траве, на кое-где еще не растаявший снег, мы продирались через эти заросли пока не наткнулись на толстенный ствол поваленного дерева. Это был совсем маленький свободный от зарослей островок, каким-то чудом освещавшийся сквозь голые ветви предзакатным весенним солнцем: Здесь нам никто не сможет помешать — мы вновь жадно слились в поцелуе: Я чувствовала ее руки у себя на спине под курткой и возбуждалась от их прикосновений, потом почувствовала руку у себя на попе и только податливо еще прижалась к Ларисе.
Она распахнула пальто и я тоже рукой обхватила ее талию, а поцелуй все не прерывался и не прерывался, и ощущения усиливались от прикосновений ... наших грудей. И пусть
