остервенело, держа меня за уши, бить своей вульвой, по моему лицу, громко крича.
Но я зря надеялся, что она закончила свои издевательства надо мной, но я ошибался. Окинув меня взглядом, она подошла справа задрала мою сорочку и освободила из трусиков мой член. От волнения яички поджались, и член слегка приподнялся от этого, выпирая сильнее, чем обычно. Катька протянула к нему руку и слегка сжала.
— Не бойся! Ты ведь давно этим занимаешься, а? Негодник!
Понимая недозволенность своих действий, Катька, тем не менее, не могла
не воспользоваться моей беспомощностью. Она не убрала руку, а продолжала двигать ею, сжимать, теребить член. Я не знал, что и думать. Такого я точно не ожидал. Манипуляции Катьки ошеломили меня, хотелось, чтобы скорее прекратилась эта сладостная пытка. Но она, похоже, не собиралась останавливаться. Член увеличивался в размерах, набухал, приподнимался, твердел. И вскоре он торчал во всю мощь. Катька уже не дёргала его беспорядочно, а размеренно дрочила. Точнее сказать выдаивала, с силой сжимая член, вращательными движениями двигалась от основания к головке.
Я пытался сдерживать эрекцию, но бесполезно, вскоре мой орган приобрёл каменную плотность. Я тяжело и неровно дышал, мышцы напряглись, тело от неподвижности затекло, сердце бешено колотилось, а сладостная волна, исходящая из паха, доводила, чуть ли не до головокружения. Я начал понимать — Катька не собирается останавливаться. Чтобы самому прекратить издевательство, постарался расслабиться и смириться. Какие бы ни ждали последствия, ничего поделать нельзя. Катька обязательно добьётся своего, пусть поскорее закончится наказание. Последние секунды прошли тяжелее всего. Испытывая жуткий, невыносимый стыд и одновременно дрожь сладострастия, мой член брызнул белой струёй, сокращался и выталкивал порции очень густой спермы, заливая пол. Несколько капель попали Катьке на пальцы.
— Видишь, что ты наделал, бесстыдник. Сколько наплескал! И мне руку испачкал. Ну-ка, оближи, — сказала поднеся руку к моему лицу. Ничего не соображая, я слизнул языком белые капли, чувствуя вкус собственной
спермы.
— Ну, вот мне пора, убираться в других номерах. Жаль, что все так быстро закончилось, я бы еще с тобой проигралась. Надеюсь, все останется между нами, тем более это в твоих интересах! — рассмеявшись, сказала она и, повернувшись, вышла из номера. Оставив меня лежать на полу в собственной сперме ее выделениях, униженного и изможденного. Вскоре я впал в забытье.
Сколько я провёл в забытьи, мне неизвестно, однако, когда я пришёл в себя, то увидел лишь темь и почувствовал, что на моём лице лежит что-то тяжёлое и пахнущее, одновременно и знакомо, и нет. Не понимая, что же это, я поднял руку и на ощупь дотронулся до этого немалого предмета, неожиданно нащупав горячее потное бедро, что внутренней своей стороной пребывало на моём измочаленном лике, а точнее на мокрой от пота и мочи щеке. Предмет вдруг зашевелился и слегка взлетел, предоставив мне обзор, а глазам моим изображение широкого мокрого волосатого влагалища, что висело в нескольких сантиметрах от моих губ, дальше же него, к моему величайшему удивлению, вдали, я увидел недовольное лицо Ирины. Как и обещала, она меня развязала, расставшись со своей одеждой и уронив на меня свою внушительную попку.
— Ну, чего остановился? — прикрикнула на меня Ирина. — Продолжай! Я вижу, ты без меня здесь неплохо развлекался, теперь удовлетвори и меня! Пахучая пизда вновь упала на мои губы, что на ощупь сделали вывод, что промежность её больше, чем Катькина. Мокрее, так как лицо моё было влажным и липким, а с тем и пахучее, так новый букет ароматов, которых я не помнил от Катьки, вонзился мне в нос. Втянув запах её гениталий, мой языку, с яростью впился в сладкую мякоть. Ирина тяжело задышала, в отличие от Катьки она не орала,... как резаная, а
