Следующим движением подался назад, оставив внутри одну лишь головку. Взялся поудобнее руками за упругие ягодички, и растянул их пошире... И вот только теперь, уже значительно резче и жестче, вогнал важнейший мускул своего тела в сочную хлюпающую писичку. ТЫ вздрогнула, чуть слышно охнув. Уткнулась лицом в диван, раскинула руки в стороны. Было ясно, что тебе по душе положение жертвы. Меня порадовало подобное развитие событий, и я принялся от души вколачивать в твое обмякшее тело свою булаву. Упрямо, настойчиво, без послаблений. Внешне ты держалась, на удивление, спокойно. Без единого намека на эмоциональность. Зато физиологические признаки возбуждения были не просто ярко выражены. Они были как говорится на лицо! Из влагалища едва ли не ручейком струилась смазка. Я вообще впервые видел, чтобы её было так много, что она буквально стекала по ножкам вниз. «Девичий сок» впитывался в изящные полненькие ножки и стекал к коленям. По инерции, передаваемой моим телом, Ты безучастно колыхалась в такт моимтолчкам, словно маятник. Вперед–назад, вперед–назад. Разве что, содрогалась периодически, словно кончать собиралась. И каждый раз обманывала мои ожидания, заставляя продолжать долбить её ещё интенсивнее. Тем временем, я уже с огромным трудом контролировал свой оргазм. Паузы, между усиленными толчками, становились дольше. С каждым разом мне требовалось все больше и больше времени на оттягивание финала. Дыхание участилось. Все чаще мелькали предательские мысли пустить в ход пальцы и язык. И вот тут ты меня удивила и разгневала, оторвала голову от дивана, взглянула на меня через плечико. Судя по выражению глаз — мои усилия были не напрасны. Ты была совершенно затрахана и страдальчески, но довольно проговорила — Ну ты дал... Разве так можно? Кончай уже давай, пятый оргазм я не переживу. Пятый! То есть четыре ты уже пережила и молчала! Я убить был готов тебя за это. В общем, у меня появилось «официальное» разрешение на оргазм, и я незамедлительно им воспользовался... Уж очень в рот напоследок дать хотелось. В качестве наказания за длительное молчание. К тому же, подобной возможности могло никогда больше не предоставиться. Этот вечер во многом для нас был безумен, и выходил далеко за рамки общепринятых принципов. Но уже на следующий день все должно было вернуться на свои места. Поэтому я решительно намотал длинные твои волосы в кулак, и беспощадно потянул на себя, ставя тебя на колени. Ты моментально просекла, что я сделать собираюсь, и взмолилась: — только не в рот, пожалуйста... Я этого не люблю. Я не хотел обманывать, но и планы менять тоже не собирался. Поэтому, продолжая удерживать за волосы, собранные в пучок. также молча, бескомпромиссно втиснул натруженную головку в ротик. Секундой позже, в нёбо ударила мощная струя густой спермы, давно просившейся наружу. За ней вторая, третья, четвертая. Все под звуки моего рычания, содрогания, и безудержных стонов. В воспаленном, почти освобожденном от жалости к тебе сознании пульсировал фантастический вывод:«Полный рот! Полный рот накачал! Против её воли! Как дешевой, законченной шлюхе, с которой можно делать все, даже против ее воли, даже то, что ей не по душе!»Пережив несколько потрясающих мгновений, вернулся с небес на землю. Опустил вниз взгляд, и увидел обезумевшие от возмущения глаза. Они метали гром и молнии, безмолвно покрывая меня в душе отборным матом. Но губы разомкнуть, и высказать претензии в голос не могла. Так и держала ими головку опадающего члена. Рот был полон студенистой спермы. Но вот сглотнув ее ты молча пошла в ванную. . Вернувшись села абсолютно нагая в кресло напротив. Пригубила шампанское. С озорством глянула на меня и я понял что ты хочешь поиграть. Я вытянул тебя из кресла, и легко перекинув через плечо, словно подстреленную на охоте лань. Ты что-то весело шумела, выясняя, что я задумал. Мои намерения были неясны лишь
