с ивами были посажены еще какие-то кустарники, что создавало нечто вроде изгороди, в центре которой находилось что-то напоминающее уединенную беседку, сотворенную из растительности. Впрочем, народа и в парке-то было не очень много, не говоря уже об этих спрятанных покровом буйной флоры местах. Середина недели все же... Ольга откинула прядь волос, прислонилась к иве. Кокетливо прищурилась, глядя на своего брата. Она взвешивала что-то, на миг задумавшись...
— Так, продолжай, осыпай меня комплиментами, братик, — наконец произнесла девушка. Все более обуреваемый тяготением к женщине (и плевать, что это его сестра, кокетливо позволяющая ему произносить рискованные речи!), Соснов выполнил просьбу, все глубже увязая в этой рискованной игре.
— Да, ты очень классно выглядишь, ты напоминаешь царственную лань, которая побуждает охотиться за тобой без устали, лишь бы увенчать свои старания победой. Я невольно становлюсь таким охотником, потому что меня восхищает твоя женственность, утонченность, безупречный вкус. И только ты могла так здорово нарядиться, вызывая восхищение. Ты царствуешь, Ольга, — Дмитрий нес абсолютный, но велеречивый бред, дивясь, из каких глубин сознания он извлекает эти перлы. А женщина, как известно, любит ушами, предпочитая слушать подобный словесный поток часами, лишь бы он произносился с воодушевлением и максимально искренне. И этот напор явно ощущался в горячей речи молодого парня. Соснов сам уже заводился от сказанного, входя в раж от этой эмоциональной схватки на грани фола. Впрочем, и сестра, похоже, входила в подобное состояние, вникая в смысл слов, произносимых братом. Она не прерывала речь парня, смелеющего в своих комплиментах все больше.
— Но такие слова надо говорить по секрету, в твое милое ушко, — сказал Дмитрий, беря сестру за руку, и подходя к ней вплотную.
— Да... — взволнованным шепотом согласилась Ольга. Вот тут-то брат интуитивно почувствовал: всё, диковинная лань уже не играет, тут нечто большее. Сердца обоих забились так интенсивно, что, казалось, их стук будут слышен дальше звона церковных колоколов, пронизывающих этот город в дни праздников. Дмитрий губами дотронулся до порозовевшего женского уха, и прошептал в него уже и вовсе крамольное, одновременно перемещая свою горячую ладонь на попку Ольги. Его слова обожгли сестру своим бесстыдством настолько сильно, что маневры рук парня остались без внимания.
