блаженства оттого, что я смотрел вниз и видел, как мой член погружен в ротик одиннадцатилетней сестренки, я чувствовал на головке ее горячий язычок и видел, как она левой рукой теребит себе клитор. Она смачно сосала его, водила по губам, на которых еще несколько минут назад было детское пирожное, играла с ним языком — я готов был вот-вот кончить, как тут...
Дверь открылась и вошла Анжелка. Марина была к ней спиною, поэтому видеть не могла, а вот я видел ее ясно. Но сделать я уже ничего не мог, поскольку был очень близок к блаженству. Анжелка с непередаваемым ужасом смотрела на голого меня, на стоящую к ней раком совершенно голую маленькую сестренку и, конечно же, видела что делает именинница. Я смотрел ей в глаза, она смотрела мне. И от ощущения полной откровенности и бесстыжести действий в присутствии умной строгой Анжелки я тут же кончил Маришке в ротик. Она полностью облизала мой член и сказала:
— Сашка, было так здорово! Давай еще кого-нибудь позовем?
Я испуганно удивленно смотрел на Анжелу. Она саркастически улыбнулась и вышла.
«Ну все», — пронеслось у меня в голове — «что же теперь будет? А хотя плевать я хотел на все! Это действительно того стоило!»
Я обнял голенькую Маринку и на время мы застыли в такой позе. Дверь отворилась и в комнату вошла Анжелка с Пашкой (братом Марины). Я еле успел накрыть нас покрывалом, Пашка-то совсем еще недоросль, ему только восемь! Марина тоже смотрела на все с удивлением, она же не видела Анжелку, когда я кончал.
— Паша!, — нервно произнесла Анжела, не обращая внимания на нас. — Тебе наверно очень интересно, откуда появляются дети?
— Мне мама рассказывала про аистов и капусту, я знаю! — уверенно произнес Пашка.
— Нет, Паша, ты не знаешь! — так же нервно и уверенно произнесла Анжелка. — понимаешь, у женщин есть пися — не такая маленькая, как у твоей сестры, а примерно вот такая.
И тут, к моему жуткому удивлению, Анжела встала перед Пашей, расстегнула джинсы и спустила их вместе с трусиками, показав Паше, мне и Марине свою хорошо выбритую киску. Я впервые видел ее обнаженный бугорок и немного выпирающие половые губы, поэтому меня это ой как возбудило. Анжелка, между тем, полностью освободилась от джинсов и трусиков. Села на стул и раздвинула ноги:
— Видишь, какая там щелка! Опусти туда пальчик!
Пашка послушно просунул туда палец, потом второй, пошевелил там! Анжелка тихо простонала.
— Мокро, — сказал Пашка.
— Хорошо, — выдохнула Анжелка. — Так вот, еще у женщины есть груди, которыми она кормит детей, вот такие.
Анжела сняла через верх кофточку и сидела перед всеми уже совсем обнаженной. Грудь у нее была уже достаточно сформированная. Поскольку мы с Мариной сидели, прикрывшись покрывалом, а Паша был одетым, получилось, что в комнате полностью раздета только моя сестра-отличница. Это жутко возбуждало.
— А теперь, собственно, к делу, — продолжила Анжела. — Саш, иди сюда.
— Ты че, Анжел, зачем? — тупо поинтересовался я.
— Иди, и трахни меня, потому что я очень этого хочу, я не могу так больше, я хочу секса, я хочу чувствовать в себе мужской член, который дерет меня, как сучку, я хочу его сосать, я хочу... хочу тебя!!!
Я встал, как загипнотизированный, подошел к Анжеле, обнял ее, прижался к ее лобку своим торчащим концом и поцеловал нежно и страстно, как только мог целовать один любящий человек другого. Она ответила мне такой же взаимностью. Нам было уже совершенно плевать на присутствующих в комнате детей — были только я и она! Моя Анжела, девочка моя любимая.
Я целовал ее, ласкал руками ее нежную грудь, она потихоньку начала тереться лобком о мою головку, я положил ее на диван. Рядом сидели голая Мариночка и любопытный Пашка. Я целовал Анжелину шею, соски, провел языком по пупочку, поигрался с клитором все тем же язычком,
