Женя начали игру с \"жертвой\».
— Итак, представь себя, Шура, молодой девушкой. Тебя поймали, привезли в квартиру-ловушку, трусы сняли, подол платья задрали, ляжки раздвинули, поставили рачком и пристегнули.
— В комнате ходят самцы и вдыхают запах юной самочки, постепенно возбуждаясь. А ты представь себе, что они сейчас с тобой начнут делать.
Дамы прохаживались перед Шуриком, поглаживая свои груди. Они прихватывали его за волосы, приподнимая его лицо и целуя в губы, хватали за грудь, похлопывали Шурика по голому заду и целовали туда, массировали пальцами анус.
— Какая попка! Она еще не знала наслаждений! Мы их ей дадим!
— Смотри, как Шура бесстыже расставила ляжки! Все у ней наружу.
— Да чем его попа хуже вагины? Такой же шелк!
Женя подошла сзади, просунула свою полную ногу между широко раздвинутых ног мужчины и стала игриво тереться о его зад, а Лара зажала голову Шурика меж своих ног.
— Как хорошо, что мы тебе клизму сделали: Жень, давай.
Женя смазала вход в попу мужчины каким-то гелем или кремом и ввела тонкий предмет. Шурик забеспокоился, задергался:
— Вы же обещали:
— Да ладно, обещали. Обещать — не значит жениться. Мы тебя поимеем, крошка, а жениться не будем. Трудно удержаться, видя такую сытую попочку и узенькую дырочку. Побудь немножко с маленьким страпоном в задке, а то, какая же из тебя жертва изнасилования. Вот, кстати, чтобы ты чувствовал себя еще более беззащитным.
Лара заткнула ему рот трусами, которые прежде надевали на Шурика, и успокоила его:
— Это игра, не бойся. Только Макс любит пользоваться такими случаями, а он на пленэре, я же тебе сказала.
Женя оживилась:
— Нет, он давно уже дома! Он мне уже заправить успел, ну, ты, Ларка, в курсе, какой он с пленэра приезжает. А я и забыла о нем, увидев Шурочкины прелести. Пойду, разбужу, он, наверно, дрыхнет в спальне.
Шурик, помня, что Макс любит пользоваться именно такими случаями, задергался еще больше и замычал, но трусы были засунуты в его рот основательно, со знанием дела, и пристегнут — привязан он был хорошо. Женя открыла дверь в одну из комнат и крикнула:
— Макс! Макс!
Из комнаты появился заспанный Макс, ничего не соображая спросонок. Он увидел, что кто-то пристегнут в станке, и заорал:
— Ага! Попалась, сучка! Женька, я тебя хочу!
Он подошел к раскоряченному на мате Шурику, пригляделся и завопил пуще прежнего:
— Ё-о-о! Мужик, ты кто? Ты зачем в станок влез, мудак? Там должна быть Женька!
Женщины вступились:
— Да ладно, будет тебе орать!
— Это мы его уговорили.
— Уговорили! Что же мне, его теперь трахать? Ничего не знаю! Мужик, из станка, Женька, в станок!
Женя и Лара по-быстрому отстегнули ремешки, освободили Шурика. Макс поставил Женю раком, пристегнул ремешками к станку и начал сношать. Лара вытащила трусы изо рта Шурика, а мелкий страпон из его попы, отвела дрожащего (как оказалось потом — не от страха, а от возбуждения) мужчину к кровати, уложила его, стала гладить и навязчиво предлагать:
— Хочешь теперь еще раз девочкой побыть? По-настоящему. Я буду твоим первым мужчиной. Я ласково тебя возьму, а не грубо.
— Хочу:
Лара достала из шкафа деликатного размера страпон, сняла с Шурика платье, оставив на нем один бюстгальтер, поставила пассивного мужчину раком на краю кровати (так, как она стояла до клизмы и последующего сна Шурика), раздвинула его ляжки пошире, еще раз смазала ему гелем попу и нежно ввела: Шурик весь отдался процессу: Макс, обратив внимание на Лару и Шурика,... прервался, освободил от пут руки и ноги Жени, помог ей подняться. Он достал из шкафа еще один страпон и приладил его на теле подруги. Потом подошел к кровати и сказал:
— Шурка у нас должен: или должна? Да, должна пройти боевое крещение. Смотрите-ка, она уже попой подмахивает,
