о чем просить не собираюсь. Ты — сука. А теперь — ты моя сука. Пойдем.
Иван Иванович не дожидаясь меня быстро куда-то пошел. Все еще была глубокая ночь.
Блядь, как я испугался! Это был пиздец! Я понял сразу, что попал под его власть полностью. Покорно, без настроения я поплелся за ним.
— Что скис, чего молчим? — издевательски произнес он, — а ну, бодрее, так мне больше нравиться.
— Задумался, — пробормотал я.
Снова резко остановился, посмотрел на меня, опять пошел.
— Могу заставить тебя быть веселее.
Резкая остановка и ощутимый удар кулаком в грудь. Я замер, даже не думая оказать сопротивление. Страх сожрал меня полностью.
— Теперь ты должен признать, что ты моя сучка. Говори это, — Иван Иванович пристально смотрел на меня.
Я не поднимал глаз и молчал.
Следующий удар по шее сбоку раскрытой ладонью чуть не сбил меня с ног. Очень больно, в глазах помутнело, но быстро отпустило.
— Я твоя сучка, — от страха меня подташнивало.
— И что теперь ты собираешься делать?
— Пойти домой, поздно уже, родители, наверное, волнуются, — последняя надежда вырваться хоть на время из его лап.
Я не говорил — я мямлил еле слышно и почти неразборчиво.
— А когда ты сосал у меня в час ночи, родители не волновались? — Иван Иванович почти кричал.
Попытка не удалась. Я не сильно и надеялся.
— Пойдем, научу тебя возбуждать мужчин.
Мы зашли в лестничный подъезд ближайшего высотного дома. Воняло мочой и гавном.
«Хуевые условия для возбуждения», — подумалось мне.
Поднялись на пару этажей выше. От смрада это не спасало, но здесь было чуть чище, чем на первых этажах.
— Снимай штаны и трусы, — приказал он, — вешай на перила и поворачивайся ко мне задом.
Большего унижения на тот момент в моей жизни еще не было. Быть по пояс голым для меня перестало быть мужским понятием. Я был гол снизу, как девчонка! Вдобавок, наклонившись, стоял раком. Опереться на перила он мне запретил.
— Выстави получше задницу, блядь. Раздвинь ноги и жопу.
Я подчинился. Хотелось завыть от своей слабости, трусости, беспомощности, унижения и страха.
— Теперь говори кто ты у меня? Только внятно и красочно. — Иван Иванович достал возбужденный член и начал дрочить.
Я уже знал, что он хочет услышать и, боясь сменить позу, произнес:
— Я твоя сучка.
— Будешь делать все, что я скажу?
— Да.
— Кто ты?
— Сучка.
— Говори «сука», а не «сучка».
— Сука.
— Сейчас, блядь, получишь.
Он поднес член к моей попе, нашел вход и резко втолкнул в меня головку. От боли слезы брызнули из моих глаз, но я не посмел попытаться отодвинуться и продолжал раздвигать свою попу для него. Было очень больно и унизительно.
— Включи фантазию и расскажи, что ты, как сука будешь делать, чтобы ублажить меня?
Иван Иванович, не трахая меня, полностью наслаждался своей властью надо мной — я продолжал стоять в унизительной позе просто надетый на его член. Наверное, начали включаться некие защитные свойства психики, я понемногу успокаивался от стресса — мне было противно и одновременно я начал получать маленькие капельки удовольствия от своего подчинения чужой воле.
— Все буду делать. Сосать член, лизать головку, яички. Все, что скажешь.
— Жопу подставлять будешь, залупу сосать, языком работать где скажут, понял блядь. Я — твой самец, ты — моя собственность. Поворачивайся, лижи языком мне залупу.
Повернувшись, я попытался присесть, но он сказал, чтобы я оставался в позе и не смел распрямлять спину.
— Наедине, всегда будешь сразу принимать такую позу, бегать за мной и лизать мне руку.
Я начал вылизывать языком его головку. Без физического насилия с его стороны такое отношение уже даже возбуждало меня. Я начал
