голенькая пританцовываю, хотя скажу тебе честно, читатель, что жопа болела нестерпимо. Сволочи гогочут, радуются, шашлык жрут. Одним словом, отдыхают. Танцевала я до тех пор, пока не заныли ноги и не потеряла равновесие, упала на обоссанный коврик. Вонь ихней мочи меня просто добила, но ведь надо же выжить! Ползаю на четвереньках, жопой кручу, сиськами трясу, а эти гады хохочут. Пьяные ведь — они кишмишовки обпились, в пакетах у них такая самогонка продавалась, а говорят не пъём.
Наконец один рукой меня поманил, чтобы я к нему поползла хуй сосать. Другие вроде утихли, о чём-то базарят. А я и рада — пристроилась на четвереньках к этому ёбарю, сосу его вялый член, а он развалился, закинул на меня ноги, балдеет. Рукой давит на затылок и пятками то и дело поддаёт по спине, чтобы глубже в рот брала.
Хуй у него здоровый, толстый, жилистый такой и ещё кривой какой-то, завёрнутый вправо. Короче говоря, поставила я его с помощью губ и рук, сосала и дрочила иступлённо и отчаянно, пока, наконец, не почувствовала, что он ногами меня вдруг с силой зажал, голову рукой придавил и задёргался. Спускал он не долго, но оргазмировал, трясся и зажимал меня минуты три, руками сисьски зло и жестоко сжимал. Двоё других оживились, хохочут. И опять началось: развернули раком и стали ебать. Один рот ебёт, другой жопу. Просто странно, что пизду почти не ебали. Это мне потом рассказали, что у них, персов, в основном принято ебать в жопу. Так они своих жён и ебут. Это чтобы не забеременела, да и в жопе хую теснее, чем в пизде. Вырубилась я наконец.
Не знаю, сколько проспала, но когда проснулась, чувствую меня ебут в пизду. Глаза открыла, лежу на спине в комнате на матрацах, надо мною Хамид мой, обещавший дублёнку, спаривается со мной, значит. Я только ноги пошире раздвинула, потому, что везде больно и говорю ему с дуру: «А где дублёнка-то канадская?»
— Щас, щас дублёнку сделаем, — бормочет он, продолжая меня насиловать. — Бандиты уехали, теперь всё хорошо будет. Щас кончу и договорим-сяяяяяя — это он в меня спускать начал. Но мне уже до лампы было, откинулась и думаю: «Слава Богу жива осталась».
Помылась я кое-как в каких-то тазиках с мутной тёплой водой. Голова болит, ещё пъяная, но соображать начинаю, что надо права качать и домой возвращаться.
Хамид мне оставил мою одежду, которую я и натянула на истерзанное в синяках тело.
В кабульский микрорайон ехали молча на его машине — я всё равно ничего не соображала, а когда вернулась в свою квартиру, упала на койку и провалилась в сон, словно умерла.
Проснулась и в кармане нашла записку, написанную корявым почерком: «Молчать будешь дублёнка дам и джинсы сколка надо будет. Приходи на дукан ибать дублёнку забират». Пошла в дукан к Хамиду устраивать разборки, но после того, как с ним выпили по стаканчику виски опять ему ебать дала, а дальше..
