концу, Хозяйка заметно устала и нуждалась в отдыхе. Профессор унёс посуду, а когда вернулся она была без сознания. Скорая помощь приехала, какие-то уколы, потом вызвали кардиобригаду, на электрокардиограмме выявлен обширный инфаркт миокарда, омертвела вся передняя стенка левого желудочка, сокращаться было практически нечему. Пока шла эта возня, сердце Хозяйки остановилось. Навсегда».
Мы с тобой одной крови. Ты и я.
Госпожа встала и подошла к окну. Я воспользовался паузой и спросил:
— А почему кремация?
— Хозяйка с детства была поклонницей Эдгара По, обожала его лирику и мистику, панически боялась быть похороненной заживо. Рассказы «Падение дома Ашеров», «Бочонок Амонтильядо», «Заживо погребённый» порождали у неё этот страх. На кремации настояла категорически.
— Теперь понятно. Тем более, когда стало известно, что при вскрытии гроба Н. В. Гоголя со внутренней стороны крышки были обнаружены следы от ногтей, не двусмысленно указывающие, что автор «Мертвых душ» был жив после похорон, это не кажется причудой.
— Я являюсь душеприказчиком Хозяйки. — Сказал профессор, обращаясь к Госпоже. — Завещание будет оглашено позднее, но не секрет, что Вы являетесь единственной наследницей имущества покойной. Я обязан передать Вам это.
Он отдал Госпоже сейфовый ключ.
— Где дверца?
Профессор подошёл к бару, выбрал оттуда бутылки и отодвинул заднюю стенку. Мы хотели удалиться, но Госпожа велела нам присутствовать. В сейфе было два отделение. В верхнем лежала шкатулка с драгоценностями, меня поразило старинной колье из изумрудов и перстень с огромным сапфиром.
— Такие изумруды и сапфиры — камни первой ювелирной ценности, стоят дороже бриллиантов. — Сказал профессор Госпоже.
— Я знаю. Это исторические реликвии польского королевского двора. Мне их когда-то бабушка показывала.
Еще на полке лежали пачки валюты, туфли, которые мы с Госпожой подарили Хозяйке и её плеть с татуированной кожей на ручке.
— Она очень берегла эти туфли. — Сказал профессор. — Ходила в них только в помещении. Ну, а плётка — её любимая, практически все поклонники её познали.
На нижней полке лежал массивный кожаный футляр, на нём конверт, придавленный пистолетом.
— Пистолет газовый, только для самообороны. Она не любила оружие.
Госпожа вынула из конверта фотографию. Это была Хозяйка в роскошном ракурсе и трогательной надписью Госпоже на память, она называла её по имени, в верхнем углу степлером была пришита еловая веточка. Госпожа поцеловала фотку и положила себе в сумочку.
— Мерси, тетя! — Она улыбнулась и посмотрела на портрет на стене. — Но подсказок мне не нужно. Мы с тобой одной крови. Ты и я.
Она поставила туфли на сиденье кресла-трона Хозяйки, рядом положила её плётку.
— Её Величество и Его Высочество на троне! — Сказала она шутливо.
— Госпожа, Вы в праве пользоваться всем этим. — Смиренно сказал профессор.
— Не называйте меня госпожой, никогда! — Резко сказала Госпожа. — Ваша Госпожа — Хозяйка этого дома!
Потом более спокойно:
— Угостите нас чаем. Пожалуйста!
— Простите! У меня к Вам большая личная просьба, Вы хозяйка этой квартиры, а в ней моя жизнь. У меня собственная квартира, равноценная, даже площадь побольше, если надумаете эту продавать, пожалуйста, продайте мне, я свою отдам. Очень Вас прошу.
— Ничего продавать пока не будем. Живите как жили. Два поручения, первое, заботиться об обоих домах, цветы там поливать, коммуналку платить и прочее, и второе, найдите порядочного священника, не пьяницу, педофила или хапугу, а нормального, истинно верующего, пусть он тут всё освятит, сколько нужно столько раз и сделает, каждый угол, каждый метр. Много тут чего тёмного творилось.
— Спасибо, всё сделаю, как
