копро или другое ... унижение при подругах или другом мужчине. Одно жесткое наказание, в различных вариациях, которое бы я смачно смаковала, стоило бы десятка разных».
«Я обожаю педикюр! Вы не практикуете? Но Вы же не изменились внутренне! Это главное! Вы же — ГОСПОЖА по жизни!
Почему Вы, а не другие практикующие домины? Откровенно: не знаю!
Мужчина не всегда может понять, почему его манит к одной женщине и он не замечает других красавиц. По-моему, хотя я могу ошибаться, решающим явилось то, что в Вас с фото светится интеллектуальный Фемдом. А умная Госпожа — это такая редкость!! Как и настоящая Госпожа вообще. Столько дешевых подделок и банальных трафаретов. Плетка и высокий каблук — это еще не Фемдом».
О чем жалеть? Что там осталось внизу? Это просто смешно! Жалкое зрелище: долги, налоги, аренда, гражданские иски, разводы, браки по расчёту, инфляция, цены на оптовке, ссуда, фиктивные браки, снова долги, приватизация, монетизация, коммунальные услуги, двойная бухгалтерия, жлобство, чиновники, хамство, виза, неустойка, протоколы, страховка, повестка, адвокаты, снова долги, авансы, зарплата до новой получки...
А что у нас? У нас — полёт.
Полёт Девиатора!
«Я могу унизить нежаргонным словом, и это будет больней. Или тем, как веду себя с ней. К примеру, я говорю:
— Покажи свою грудку.
Потом ласкаю ее, целую, покусываю; больней — и затем причиняю боль, заставляя все время смотреть в лицо и улыбаться. Она зажмуривается от боли, улыбка сходит с ее лица, и тогда я ударяю ее по лицу наотмашь:
— Я сказала улыбаться, сука.
Когда я чувствую, что вот она, грань, то снова начинаю ласкать ее. Она расслабляется, нежится — и тогда я причиняю боль ее груди неожиданно.
— Жестокая! — говорит она, понимая, что взята врасплох.
Когда я ударяю не физически, а словом, то делаю это не так. Моя нижняя задевает что-то во мне. Случайно, провоцируя — не суть. Тогда я, желая проучить ее, задаю ей провокационный вопрос или что-то говорю, что заденет ее, я называю это про себя психопрессингом. Она задета, защищается. Я задаю другой вопрос. Она защищается. Суть такова: я ударяю, она защищается, — и это по нарастающей. Каждый следующий вопрос задевает ее сильней. Она оправдывается, защищается, начинает нервничать, елозить, нервно поправлять волосы; пауза между ответом и вопросом приближается к нулю. Не давая времени на раздумья, я загоняю ее в угол. И тогда она взрывается и выходит из себя — мне остается только помучить ее, чтобы проучить за строптивость. Или она уничтожена, жалкая, униженная, подавленная — и во мне просыпается нежность, я успокаиваю ее, ласкаю ее и обладаю ею.
— Садистка, — шепчет она, уже умиротворенная, в неге.
Если я говорю грязные и нецензурные слова, то во время жесткого секса или когда «находит». Типа:
— Знаешь, что меня заводит в тебе?
Она улыбается, ожидая услышать кучу комплиментов. Я, конечно, не оправдываю ее ожиданий:
— То, что ты дрянь, дешевая шлюха, блядь, потаскуха, дерьмо.
В это время я раздеваю ее, продолжая выдавать список, глядя прямо в глаза. Хотя главное не то, что говорится, а как. Загипнотизировать ее, подчинить воле одним взглядом. Еще — желанием, прикосновением, голосом».
«... полный аут с этими доминантными свитчами. Ну, не понимаю я их!. Непроизвольно, подсознательно, когда пишешь нижнего всегда проводишь по своим ощущениям. Эта проекция на себя самого у автора неизбежна. Но тут явно другое... м. б. он и не свитч с доминантными потугами? Тут ещё, конечно, всё от Госпожи зависит. Я, конечно м. б ошибаюсь, у Вас чувствуется азарт личностного противоборства, ярость психологической баталии, жажда сексуальной победительницы. И конечно, такие раболепные подкаблучники, как я, например, Вам на сессиях неинтересны. Увы! Конечно, я иногда играю в какой-то псевдодоминантный камуфляж, вот очень
