оплетая пальцами упругую грудь. Губы подоспели на помощь чуть позже, и с нежностью обволокли аккуратный сосок, язык юркой змейкой начал теребить его, словно не насытившись там, внизу...
Мягко отстранившись и тяжело дыша, ты сама с лукавой улыбкой начинаешь мучить меня, сокол падая вниз, к напряженной, налитой свинцом плоти. Цепь быстрых поцелуев, ласка язычком вдоль всего ствола, заставляющая рычать по-звериному; наконец твои губы целиком принимают его в горячий ротик... И начинается пытка — сладкая, опьяняющая, сводящая с ума. О боги, как же хорошо! С губ один за другим рвутся стоны, вереница бесконечных «Люблю...», бедра двигаются в такт, навстречу твоим беспощадным губам и юркому язычку. Катарсис, высший миг наслаждения, сияющий белизною горных снегов. Вспышка нового солнца под зажмуренными веками, теплая жидкость, потоком извергающаяся из меня; сладостные конвульсии, агония прекрасней самой жизни...
— Спасибо тебе... Люблю тебя... Счастье мое... — шепчу едва слышно. Но ты все прекрасно знаешь, чувствуешь сердцем, и губы наши сливаются в поцелуе, я ощущаю собственный солоноватый вкус, обвиваю руками твою талию... Странно, но он нимало не опал, все так же возвышается странным, дивным памятником несгибаемости нашей страсти, наших чувств... Нежности нашей.
И я не медлю, пользуюсь этим, плавно слившись с тобой воедино...
И начинается Таинство, величайшее под этим небом и под этим солнцем. Таинство зарождения новой жизни, мистерия Любви, когда двое любовником сплетаются телами на ложе, а души парят в заоблачных высях, наслаждаясь единением и величайшей Гармонией, счастьем быть вместе...
Увы, как и всякое счастье, оно скоротечно. Казалось, лишь миг назад забились в унисон сердца, слитным набатом, лишь совсем недавно кричали мы от счастья, позабыв обо всем, заключенные в клеть Любви и Нежности, неразделимые, счастливые — и вот, уж все... Пик удовольствия, слитный крик любящих.
Вспышка, ослепительно-белая...
Сводящее с ума наслаждение, сладкие судороги...
Мягкие объятья, ты, обессилено рухнувшая мне на грудь, укрывшее нас одеяло...
И тихое, едва слышное: «Люблю...» Одновременно. А вслед за тем — смех.
«Спасибо...»
Всегда пожалуйста. Ты же знаешь.
Мое счастье...
