Шмель надрывно гудел, пытаясь прорваться сквозь оконное стекло на свободу. Дед Иван несколько минут наблюдал за несмышлёным насекомым, затем, накинув старенький пиджачишко, побрёл к двери.
День завтра предстоял насыщенный и дед собрался загодя, под вечер, заглянуть к соседу — трактористу Егору, чтобы договориться насчёт машины до райцентра.
Подходя к соседскому дому он сразу направился к распахнутому окну — стук в дверь Егор мог и не услышать, если лёг пораньше после трудового дня. Но в этот раз из окна раздавались негромкие голоса.
Дед решил сначала осторожно прислушаться — Егор мужик холостой, у него бывали в гостях дамочки, и оказаться третьим тут было бы некстати.
— Ну, не бойся, я ничего не делаю, — это шёпот Егора.
— Дядя Егор, не надо, меня мама ждёт, — а это девичий шепоток, такой знакомый.
Дед не удержался и краем глаза заглянул в окно — ого, да это же Олечка, пятнадцатилетняя дачница, приехавшая в село на лето с родителями. Завтра они собираются уезжать — вот Егор и заманил к себе целочку, чтобы память оставить. И как только ухитрился? Ну, да у него с бабами завсегда получалось.
:::::::::::::
Но тут другое, тут кобылка необъезженная. Недаром Егор всё лето ей знаки подавал — то подмигнёт, то подвезёт, то земляникой лесной угостит. Чтобы глупости какие — ни-ни. Вот она и расслабилась. Родители, как на заказ, за ребёнком не следят: Что-то сейчас будет!
Оля сидела на кровати, свесив точёные ножки, чуть прикрытые лёгким платьем. Закрывавший её от окна Егор отодвинулся к стене и дед увидел, что платьице сверху уже расстёгнуто и упругие девичьи груди выставлены напоказ. Грубая, тёмная ладонь Егора скользнула по белоснежной коже девочки, и послышался жалобный стон:
— Дядя Егор, ну не на... Дя..
Егор быстро заставил Оленьку замолчать крепким поцелуем. Её распухшие губки — с поцелуев, видно, начали — оказались засосом втянуты в мужской рот. Оля сдавленно замычала, ощутив во рту чужой язык. Егорова ладонь тем временем быстро скользнула по девичьим коленкам, бедрышкам, погрузилась между ними. Оленька вздрогнула, рванулась было, да крепкие мужские руки удержали. Пальцы нащупали нужное место и быстро зашевелились. Ладное девичье тело выгнулось, вздрогнуло и обмякло. Егор приподнялся, его расстёгнутые брюки сползли, обнажая мускулистые бёдра. Склонился на кровать, опуская девочку под себя. Её белые трусики упали на пол, обнажённые ножки разошлись в стороны и между ними тут же очутился мужской торс. Егор не мешкал, его бёдра напряглись, ягодицы сжались и стали опускаться. «Ну, объездят тебя сейчас, милая» — думал дед Иван, не спуская глаз с парочки — «Сейчас взрослой станешь».
Губы разжались, Оленька глубоко вдохнула, и к потолку взлетел короткий жалобный вскрик — плоть Егора вошла глубоко в тело девочки, разорвав последнюю преграду. Егоров зад замер ненадолго, затем снова приподнялся — снова опустился. Ещё. Теперь быстрее.
Кровать ритмично заскрипела. Оля совсем обмякла под жилистым телом своего первого мужчины, раскидав бессильно руки и ноги, и лишь глухо постанывала в такт его движениям. Трудно было оторвать взгляд от происходящего — Егор овладевал девочкой аппетитно и обстоятельно, медленно вытягивая член из её нутра и снова медленно, с заметным усилием, загоняя обратно до основания, так, чтобы ощутить мошонкой нежную девичью промежность. Он не спеша насыщался сладостью юного тела, его руки умело знакомили налитые, упругие Олины груди с откровенными мужскими ласками. Наконец, упершись руками в кровать, Егор приподнялся и начал ускорять темп совокупления, уже не просто загоняя, а вкручивая разбухший член в растянутое девичье лоно, делая всё, что нужно, для того, чтобы последующие Оленькины любовники уже никогда не смогли испытать такого неземного наслаждения. Затем он опустился, мужское
