Прогуливать уроки я начал с первого класса, сидел дома весь день смотрел телевизор. Единственным неудобством было то, что у мамы с половины первого до половины второго был обед, и она возвращалась с работы домой. Это время (минут 40 примерно) приходилось проводить в не самом приятном, но достаточно удобном месте — в шкафу!
Мама моя работает руководителем секретариата районного совета; ОЧЕНЬ крутая и высокооплачиваемая должность. В общем, мамочка у меня солидный и уважаемый в районе человек. Родила она меня достаточно рано — в 18, поэтому я в уже подростковом возрасте застал её очень молодой! У мамочки изумительно красивые черты лица, у неё невысокий рост, средняя упругая грудь, аппетитная попка и стройные ножки. Маме очень идут короткие волосы, с тоненькими височками и почти без челки — эту фирменную причёску ей подобрал профессиональный парикмахер, занимающийся имиджем бизнес-леди, вот так! Строгий, но вполне яркий макияж, золотые длинные серьги и цепочка на груди — всё это отнюдь не просто уход за собой, мама обязана выглядеть очень представительно на всех встречах и заседаниях, она же всё-таки госслужащий, а значит лицо района.
В ту пору мамочке Лене был 31 год, и выглядела она так же сногсшибательно, как и в 25. Я, как и раньше, прогуливал школу достаточно часто, не занимаясь главным образом ничем. И вот в очередной раз я остался дома, и дождавшись всё той же половины первого я начал устраиваться в большом кладовом шкафу, в прихожей.
Услышав, как открылась дверь — я понял, что мама зашла в квартиру. Но к моему удивлению я услышал несколько посторонних шагов — кто-то пришёл с ней.
— Где нам можно побеседовать? — произнёс грубый мужской голос.
— Проходите на кухню. — это был уже мамин голос.
Тяжелыми шагами неизвестные прошли на кухню. Шкаф стоял прямо напротив длинного прохода в кухню. Так что если чуть приоткрыть дверь можно было хорошо видеть освещённую комнату, и вместе с тем оставаться незамеченным. Я тихонько приоткрыл дверь. За кухонным столом сидела мама вместе с тремя мужиками, один из которых был одет в милицейскую форму. Двое выглядели откровенно по-бандитски: чёрные штаны, кожаные куртки, здоровые как быки, а один ещё и лысый как зек, с татуировкой на руке.
— Разговор короткий, Елена Борисовна. — начал один из бандитов (бородатый, с явным кавказским акцентом) — вы даже не думаете вмешиваться в наши дела; заберёте свою бумажку завтра же, ясно.
— Ты пойми, заговорил лысый, мы в этом районе контролируем уже давно ВСЁ! Вон, милицию тебе привели, Даже не думай в прокуратуру капать, всё равно не поможет, только нас разозлишь.
— Поймите, Елена Борисовна, мы же вам добра хотим вы о семье своей подумайте, о ребёнке, муже...
— А не то мы тебя, сука, убьём и семью всю твою на хуй! Поняла?! (это уже мент, по погонам — старший лейтенант).
Мама сидела молча, не шевелясь...
— Я... я... хорошо, я всё поняла... я заберу прошение о рассмотрении договора на строительство... — тихо, чуть слышно выдавила мамочка.
— А вот за то, что первый раз не послушалась, придётся тебя наказать. — Сказал бородатый кавказец.
— Ты думаешь я для чего пришёл... — обратился к ней ментяра. — я тебя давно, стерву знаю. Помнишь, когда ты в одиннадцатом классе в раздевалке меня поймала когда я за тобой, шлюхой подглядывал как ты сосалась с «фломастером» из десятого «Б»? Всё ходила как блядь по школе, формы свои всем светила, глядите на меня какая я блядистая. Я тебя с тех пор запомнил.
— Филимонов? — ужаснулась мама — ты меня постоянно лапал, малолетний извращенец! Господи да ты только в третьем классе был!
— Вспомнила, сука! Тут мне Виктор Егорович говорит, что мол идём одну курву из райисполкома прессовать — я как узнал кто такая, сразу вспомнил, что ты у нас оказывается
