тела и наслаждаясь.
Алые губы Ольги затрепетали, роняя шипящие стоны; на раскинутых в стороны грудях, рождаясь из вспученных сосцов, обозначились струйки пота. Огибая тело, они подчёркивали его совершенные формы.
Обе кисти Эльза целиком погружала в Ольгу. С каждым новым движением заполняя тело девушки как можно глубже, стремясь ещё больше раскрыть его. А Ольга смотрела на неё. Прямо в глаза. Но взгляд её охватывал всю женщину. Она видела что творится с её грудями — эти огромные материнские сосуды эякулировали, из их лопнувших наконечников капало молоко. А Эльза не замечала этого. И капли её нектара покрывали девушку. Вдруг спохватившись, её руки покинули Ольгу и в неистовстве принялись выдавливать сочащуюся из грудей влагу. Смачные брызги доставали до лица девушки, и та сначала ловила их ртом, затем привстала и получила возможность пить их, и даже высасывать. Эльза жадно выдаивала себя, стоны её были истерическими. Силы покидали. Когда извержения стали успокаиваться, она расслабилась. Но взгляд её по-прежнему оставался безумен. Какое-то время она не видела Ольгу под собой, только осязала как та аккуратно вылизывает её груди, чавкая. Потом встретила девушкин взгляд, и, неожиданно высунув широкий пересохший язык, наклонилась и утопила его в её распахнутом чреве. Ольга почувствовала жар. Она попыталась что-то сказать, но слова скомкались и рассыпались в неразборчивый шёпот, лишь трогательное «ещё, Элиза» зацепилось за сахарные зубки и, высвободившись, повисло в воздухе.
