мы не одеваясь выпили еще по сто грамм и легли спать на сброшенную на пол постель.
Перед тем как уснуть, Татьяна постаралась успокоить меня тем, что мне не стоит так стесняться своих желаний и, что в моем возрасте вполне естественно, то, что я делала в душевой, а запись они завтра сотрут и в действительности ей это удалось.
И только теперь, когда прошло столько лет, рассказывая ровеснику моего сына всё, что я всю жизнь старалась забыть, но у меня это не получилось, и я, вспоминая это, потекла и осознала, как я не права и эгоистична в отношении к зову природы моего сына, и в этот момент, я готова была исправить свои заблуждения.
Но я сдержала свои страсти и продолжила свои воспоминания.
По мнению Татьяны, мамаши сами должны учить этому своих дочерей. Хотя, когда это случилось, в их жизни, то она также сильно сомневалась в правильности своих действий, но то, что это доставляло им обеим огромное удовольствие лишало её всяких сомнений в аморальности их действий. В своем рассказе Татьяна тоже вспоминала, что в её молодости и юности не было такого понятия как секс и когда она вышла замуж, то первые месяцы жизни она была в трансе.
Отец Люси был изощренным любовником, и за короткий срок их совместной жизни обучил Татьяну не только оральному, но и анальному сексу, хотя последний вариант не успел прижиться в их недолгих семейных отношениях. Когда он узнал о её беременности, то уехал на заработки на Север и больше в их жизни не появлялся. Девочка родилась болезненной и на этой почве росла капризной. Жили они в доме у хозяйки, которая с них денег не брала, но готовка, уборка и стирка были на плечах Татьяны. Через два года хозяйка вышла замуж за прапора и уехала в другой город, а Татьяну устроила на свое место работы, кассиром в клуб. Дом тоже продавать пока не стала, оставив Таню на хозяйстве. В пять или шесть лет, девочка застудила мочевой пузырь, это у нас наследственная болезнь, и очень часто и болезненно писала. Я клала ей грелку и, прижимая к себе, целовала. Так мы и засыпали. Однажды когда у неё были сильные рези я прижалась губами к её писе и она затихла. Я целовала её, пока она не заснула. С того времени, я поцелуями лечила все ее болезни, а она часто спекулировала этим, притворяясь, что у неё болит пися или сися. Ко мне наведывались мужчины, но дочка ревниво относилась к их визитам и я все чаще прибегала к методу поцелуя, чтобы усыпить её и потрахаться. Вскоре хозяйка дома вернулась в расстроенных чувствах, и мы были вынуждены перебраться в общежитие. Теперь сексом я могла заниматься только на стороне или на работе в своей каморке. Естественно, что и качество секса соответствовало обстановке. Часто залетала и делала аборты, хорошо, что подруга работала гинекологом в областном центре. В двенадцать лет у Люси начались месячные. Она росла крупной девочкой, в папу. Циклы тоже были болезненные, а часто, как она потом призналась, дочка просто симулировала. Я это чувствовала, но не знала, как выйти из создавшегося положения. Получалось, что как наркоманов сажают на иглу, так и я посадила дочку на пизду. Я видела, как она балдела, когда я целовала её формирующиеся грудки и лобок с проступающей порослью. Меня пугало, что при этом и я заводилась и мастурбировала, прижимая её ручку или ножку к своей манде, а когда девочка подросла, то, опасаясь, что она увидит, проделывала это в туалете или когда она засыпала. Несколько раз я заводила разговор о том, что нужно учиться терпеть, у многих женщин есть боли внизу живота и тогда она сама клала свои ручки на свой лобок и успокаивала себя. Однажды вернувшись после аборта, я сама налила грелку и, согревшись, уснула. Вернувшись из школы, девочка поменяла в грелке воду, приготовила ужин, прибрала в комнате и, когда легли спать, в такие дни мы спали отдельно, но в этот день она забралась ко мне под одеяло. Обнявшись, мы согрелись, и я стала засыпать, но почувствовала, как,
