Марк:
Карл был в ужасном настроении, и мы с Бонни ждали грозы. Внезапно он поднялся и направился ко мне. Я инстинктивно поднял руку, защищаясь. Карл приказал мне встать на колени, но, прежде, раздеться, Бонни, сжавшейся в углу дивана, он, не оборачиваясь, также велел раздеться.
Когда я выполнил его приказ и опустился перед ним на колени, Карл рывком поднял мою голову вверх за подбородок. Я боялся смотреть ему в глаза, так как это злило Карла и он бил меня по лицу. Брат достал из кармана железный собачий ошейник и надел мне на шею. Металлическая пластинка замыкалась ключом, который Карл опустил обратно в карман.
— Будешь носить это, пока не заслужишь прощения, — процедил он сквозь зубы.
— Прощения за что? — осмелился спросить я.
Уже направившийся было к Бонни, Карл замер и резко обернулся.
— Ещё одно слово, — проговорил брат, — и ты простоишь на коленях всю ночь.
Карл ударил меня тыльной стороной ладони по лицу и протянул мне её для поцелуя. Я схватил его пальцы обеими руками и поцеловал. Брат не отнимал руку, и я прижал её к губам ещё раз. Карл вновь направился к Бонни, оставив меня стоять на коленях, совершенно голого. Подхватив тихо попискивающую Бонни на руки, он отнёс её в другую комнату. Я прислушался к звукам, доносящимся оттуда, и решил, что, по крайней мере, полчаса Карл не выйдет.
За это полчаса я должен был успеть многое. Мне нужно было выбраться из дома, добраться до Вудстока и пригнать домой шевролет Карла. Настоящее чудо, что он не заметил его отсутствия до сих пор: машина обычно стояла прямо под окнами. Натянув на себя джинсы и чёрную майку, я проверил, не выпал ли из кармана ключ от автомобиля. Но в ошейнике на улицу выйти было нельзя, пришлось обмотать шею шёлковым платком Бонни. Как я и думал, входные двери были заперты. На этот случай существовало окно спальни прислуги на втором этаже. Стараясь не шуметь, я взбежал по лестнице, открыл окно и спустился в сад по веткам бука, моей обычной дороге. Ещё раз убедившись, что мой побег не замечен, я кинулся к калитке.
Всё это, конечно, глупо, но мы с Бонни в первый раз воспользовались машиной Карла — и в такой неудачный день! Моя машина в ремонте, я разбил её на днях, и это ещё одна новость, которую Карлу лучше не знать.
После двух-трёх автомобилей, проскочивших мимо, меня наконец-то согласились подбросить до Вудстока. Времени оставалось мало. Хозяева машины, пожилая супружеская пара, с интересом разглядывали меня в зеркало. Я нервничал, смотрел то на часы, то в окно, одной рукой придерживая платок на шее.
— У тебя ангина, сынок? — полюбопытствовала дама. — В такую жару это встречается. У меня в сумочке есть таблетки.
— Нет, нет, спасибо, мэм, — я потуже затянул платок. — У меня всё в порядке. С какой скоростью мы едем, сэр?
— Молодость! — заметил тот. — В твои годы я тоже был как ртуть. Не волнуйся, сынок, Вудсток будет минуты через три. Наверное, девушка ждёт?
Я постарался взять себя в руки и улыбнулся супругам в зеркало. Через пять минут я уже мчался обратно так быстро, как только позволял двигатель шевролета. По дороге я вынужден был заскочить на бензоколонку — всё должно выглядеть безупречно. У дома я предельно сбавил скорость и почти «подполз» к окнам. Надеюсь, Бонни всё ещё занимает Карла больше, чем я.
Вскарабкавшись по буку, я бросился вниз по лестнице. В комнате, где меня оставил брат, было пусто. Но, стащив с себя наполовину джинсы, я услышал голос Карла, показавшийся мне громче Иерихонских труб:
— Где? Ты? Был?
Карл рванул мои джинсы к себе, я полетел на пол, ободрав локти и бок. Не говоря ни слова и сохраняя на лице невозмутимое выражение, Карл несколько раз хлестнул меня джинсами, держа их за штанины. Металлическая пряжка больно ударила по виску.
— Я не слышал, Марк, Где ты был?
Надо было мне раньше придумать
