Тати сидела на полу в огромной комнате, прикованная к батарее наручниками. Они сильно натирали запястья, было очень неприятно. Ей было очень жарко в строгом деловом костюме темно синего цвета, который она надела утром на работу. Туфли с перемычками на щиколотках сильно жали. Она купила их вчера и еще не успела разносить как следует. Волосы, собранные с утра в тугой пучок растрепались и теперь спадали светлыми локонами на плечи. Тонкая струйка пота скатилась по ее лбу на щеку, ниже по шее, добралась до ямочки на горле и скрылась в ложбинке грудей. Очень хотелось в туалет, но Тати понимала, что в ближайшее время подобная роскошь ей не светит.
Она плохо помнила, что с ней случилось после того, как к самому окончанию рабочего дня зашла в кабинет своего босса, чтобы положить ему на стол каждодневный отчет. Босс сидел за столом и молча просматривал бумаги. Когда он увидел Тати, то улыбнулся, заметил, что у нее усталый вид и предложил выпить чашку кофе, чтобы «не уснуть в метро». Тати согласилась. А потом, темнота. Он что-то подсыпал в кофе, но поняла она это уже потом, когда обессиленная очнулась в этой ужасной комнате.
Здесь была только одна дверь и ни одного окна, по виду комната была похожа на огромную подсобку, заставленную разного вида мебелью. В углу ютилась пара кожаных диванов, в другом, такое же кресло. Под потолком висела люстра, на стенах была парочка бездарных картин, напоминающих абстракционизм, в данной ситуации Тати это показалось каким-то театром уродов. Стены были оклеены полосатыми обоями. Дверь была необычной. Она чем-то напоминала тюремную, с огромным вентилем, и окошком для наблюдения.
Тати еще не до конца пришла в себя, и еще не осознала, что же на самом деле происходит. Девушка попыталась повернуться, но каждое движение давалось ей с трудом. За дверь послышалось какое-то движение. Тати постаралась понять, чтобы это могло быть, но тут круглый вентиль на двери повернулся, и она со скрипом отварилась. Девушка не сразу поняла, кто находится перед ней.
— Игорь Пе-петров-вич... — простонала она, не веря своим глазам.
— Да, Таточка, солнышко, я! — почти радостно отозвался босс, обнажая желтые с налетом зубы.
Ему было лет сорок пять, на лысеющей голове уже проскакивала седина. Небольшой пивной животик обтягивала белая рубашка, одет он был в деловой костюм черного цвета, и бежевый галстук. Его сальные глазки пробежались по ногам Тати вверх и остановились на уровне ее бюста.
— Что случилось, в-вы, не могли бы объяснить мне... — тут девушка запнулась, босс стал медленно к ней подходить.
— Ничего, зайка, все хорошо, ты же не будешь расстраивать своего папочку? — голос Игоря Петровича был так отвратителен, что от его звука Тати захотелось вымыть руки.
— Вы о чем? — не выдержала она, сорвавшись на легкий крик.
— Не надо нервничать, куколка моя, неужели тебе не нравятся твои апартаменты? — он присел перед Тати на корточки и потянул руки к ее бюсту.
Девушка попыталась отстраниться, но сил у нее не хватило. Игорь Петрович, почувствовав ее порыв, схватил девушку за волосы одной рукой, а другой принялся расстегивать пуговицы на ее блузке.
— Что за бред? — простонала Тати, но Игорь ее даже не услышал, он настойчиво продолжал расстегивать пуговицы.
Наконец, он закончил свое занятие и мерзко воззрился на ее небольшую аккуратную грудь, спрятанную в чашечках лифчика.
— Как мило, — произнес он тихим голосом, будто обдумывая что-то, а потом полез за пазуху и достал оттуда маленькие маникюрные ножнички.
Тати узнала в них свои.
«Боже эти ублюдки копались даже в моей сумке!» — пронеслось у нее в голове.
Игорь Петрович аккуратно принялся резать перемычку лифчика. Как только он закончил, и грудки Тати, наконец, освободились от кружевных оков, в его взгляде появилось что-то мерзкое, звериное.
