размякшую глубину целиком. И яйца стали равномерно бить по ее промежности, конец расправился с былою теснотой, — и тут первоначальное возбуждение мое стихло, а то я опасался быстро кончить, пока влезал в ее нутро.
Наталья восхитительно потекла и пропотела, все понеслось и заскользило по взмыленной колее, на которую я, приподнявшись, бросал взгляды, чтобы запомнить, как это все было. Мой ствол ритмично погружался в чащу спутанных и слипшихся рыжеватых волос, а Наталья постанывала и дергалась мне навстречу, приговаривая что-то типа сколько времени мы потеряли и где же ты был раньше... Она забросила мне ноги на спину и стала громко стонать, отчего пудель за дверью завыл как по покойнику. Я откинулся на спину, она села на мой кол верхом — и мы немного переждали, пока пудель успокоится. После чего Наташка пустилась скакать на мне по своему графику, а я любовался ее прыгающими грудями и лапал ее попу, насаживая поглубже. Глаза ее полыхали неутолимым огнем, и я подумал, что пора бы уже и кончать.
Завалив ее обратно, я удивился, с каким запасом и легкостью мой член влетел в ее пылающую пизду — и заработал на полных оборотах, доставая в глубине что-то такое, от чего Наташка вскрикивала, как будто на нее плескали кипятком. На вопли пуделя уже внимания не обращали, и мы летели на всех парах к тому последнему моменту... Но тут я спросил:
— А можно в тебя кончать? — но она была где-то далеко-далеко и сложных предложений не понимала...
Я замедлил и спросил опять:
— Ты моя? — и она задышала в ответ:
— Да, да, да...
— Кончаю!
— Нет, нельзя!
— А в рот?
— Да, давай скорей, хочу!
И я понесся опять, с упоением отмечая, как раздувается и тяжелеет от последнего напряжения мой конец, и как вертится в оргазмах Наталья, одуревшая от такого напора и темпа. И вот подкатило и уже засосало внутри — пора!
— Готова?
— Да, хочу, — и я подался вперед, отчего конец мой, немного застрявший на выходе, выскочил и вдарил мне по животу, но на отскоке уже попал Наташке в руки — и она припала к нему, сося и поддрачивая.
И я кончил с дрожью и стоном, глядя в потолок и выстреливая слабеющими порциями спермы в Наташкин рот. Ну, кто бы мог подумать! Я рухнул на кровать. Конец сочился и зудил. Хотелось есть или пойти домой. Как быстро все меняется. Но надо поласкать Наталью. Она лежала с отсутствующим взором и водила рукой мне по бедру. Я потрепал ее обсосанные и раскрасневшиеся груди, пососал мочку уха и потыкался носом в ее густые волосы, еще пару часов казавшиеся мне недостижимой мечтой. Пудель затих — и мы пошли на кухню.
Выпили мартини — но мне хотелось чаю. Наталья пошла мыться, а я ел кабачки и пил свой чай, тыкая ногой в собаку, которая валялась как подстреленная. Наталья вернулась посвежевшая, повертелась передо мной по кухне, и я почувствовал внутри далекие позывы, предвестники желанья. Она запустила руку мне в волосы и скромно поцеловала в губы, отчего у меня остался вкус зубной пасты. Я облизнулся, рука моя ощутила под халатиком прохладу внутренней стороны ее бедра, и у меня началось какое-то шевеление в узких трусах, которые я надел, опасаясь прыжков пуделя.
— Пошли, — шепнула она глухим голосом.
Мы уже не торопились. Она сразу потекла, как только я запустил ей в пизду свой палец, но мой конец еще дремал. Наталья стала его охаживать своими пальчиками и ртом, а я смотрел за ее суетой и старался думать о другом, чтобы она пососала и повозилась подольше. Но нет, конец мой встал, — и Наташка тут же влезла на меня и вправила его куда надо. Я лежал отрешенный, а дело шло своим чередом. Наталья просто розовела и хорошела на глазах, и тут я уже снял ее с себя и развернул лицом вниз. Она прогнулась — какая фигурка — и я сзади сразу попал куда надо и стал ласкать ее болтающуюся грудь в ритме наших движений.
