решил сходить потом,
чтоб «в каптёрке до поверки поработать», и с Бобром
он вопрос этот уладил — старшина им разрешил
не со всеми мыться в бане, а сходить попозже, — был
для неопытного взгляда несомненный здесь резон,
и Бобёр сказал им: «Ладно, поработайте! Потом
у дежурного по бане ключ возьмёте...» «Хорошо», —
отозвался тут же Саня, и — когда Бобёр ушел,
на Валерку замкомвзвода деловито посмотрел:
«Ну, Валера... за работу?» «Да...» — Валерка покраснел,
на мгновение представив, что они будут одни, —
никого не будет в бане... покраснел Валерка... и —
торопливо отвернулся, чтоб смущенье своё скрыть, —
замкомвзвода улыбнулся... и — подумал, что спешить
с объяснением не стоит: подожду до бани... и —
свою душу там отрою... Нет лекарства от любви,
и — любовь не выбирает, у кого какой там цвет,
и — она не различает, салабон ты или дед...
впрочем, всё это условно — сроки службы и цвета, —
у любви свои законы! А еще — была весна, —
банный день... точнее, вечер, — на помывку второй взвод,
про войну горланя песню, строевым пришел... И вот —
баня... Баня! — море пара! шумно! весело! О, бля...
парни голые на пары разбиваются!... Но зря
кто-то вдруг сейчас подумал, что «на пары» — это... нет,
парни спину трут... а умным — самым умным — мой привет:
сам служил я и два года мылся в бане полковой, —
никогда не видел, чтобы там шалили... впрочем, мой
опыт не универсален — и, возможно, кто-нибудь
был свидетелем, как в бане молодых бойцов ебут
старики, поставив раком... или — хором одного
вместо женщины... однако я такого ничего
за два года сам не видел, потому — не буду врать...
Даже самый ярый пидер, как мне кажется, скрывать
будет в бане, что он хочет, и — любуясь втихоря
пацанами, он отстрочит после бани, — лично я
делал так неоднократно, но рассказ — не обо мне...
Парни мылись... и понятно, что, мочалкой по спине
сверху вниз скользя упруго, кто-то взгляд свой опускал
на тугую попку друга... и — боясь, чтобы не встал
хуй от близости опасной, взгляд свой тут же отводил,
чтоб в казарме педерастом не прослыть... Короче, был
банный день, вполне обычный: била струями вода...
парни мылились привычно... терли спины... красота!
Наслаждение для взгляда! Но и мука... ё-моё!
сколько членов, попок рядом! и — всё это не твоё...
Васька, наскоро помывшись, хотел было улизнуть
незаметно, да — не вышло... «Ты куда, Ублюдов? — путь
преградил Ашот с улыбкой. — Не спеши... поможешь мне
посчитать трусы...» И липко заструился по спине
пот у Васьки — побледнел он: не шутил, значит, Ашот...
«Мне в казарму... — еле-еле разомкнул Ублюдов рот, —
мне, Ашот, в казарму надо... может, Игорь... он трусы
посчитать поможет... ладно?» «Нет, Васёк... поможешь ты!
Не по службе, а по дружбе я прошу тебя... — в ответ
произнёс Ашот. — Не нужно, если просит тебя дед,
говорить, что ты не можешь... бля, никак не ожидал...»
Васька слушал, и — до дрожи, до озноба пробирал
голос ласковый Ашота. — Улизнуть хотел? Чудак!
Это ж честь, а не работа — помочь дедушке... ведь так?
Посиди... а то помойся, если хочешь, ещё раз, —
подмигнул Ашот. — Не бойся. ... Один раз — не пидарас...» —
прошептал он... и — шутливо снова Ваське подмигнул...
Ну, и что, бля, делать было Ваське бедному? — Шагнул
обречённо он в предбанник на негнущихся ногах...
мысль мелькнула: был бы Саня, и Ашот не стал бы... Страх
по ногам струился липко, по спине потоком тёк, —
прошептал Ашот с улыбкой: «Плохо вытерся, Васёк?
Или сильно так потеешь после бани? Не пойму...
На глазах, Ублюдов, преешь, а я потных не люблю...
иди, Вася, подмывайся! Да смотри там... не шали
с Кулаковой... — рассмеялся, подмигнув, Ашот. — Иди...
подмывай,
