что Петрос будет настаивать на близость, но волнение было напрасно. Он отпустил меня, дав чаевые, и сказал, что позовёт в любое время, как я понадоблюсь.
Я прошлась по другим номерам, где нужно было моё присутствие, и вернулась в свою комнатушку. Клиент, который напоминал дьявола, не покидал мои мысли. Я боялась его, и в то же время, он обладал какой-то необыкновенно притягательной силой. Он как магнит притягивал к себе всё, что ему хотелось.
«Он наверно и деньги с такой же лёгкостью к себе притягивает, как и всё остальное. А эти завитки на голове? Две приподнятые пряди волос с обеих сторон напоминают рожки. Да нет же. Я напрасно себя накручиваю. Петрос такой же, как и все мужчины. Жгучий испанец, поселившийся в тринадцатом номере», — успокаивала я себя.
Еле собрав остатки сил за прошедший день, я пошла в душ. В связи с последними событиями внутри было неспокойно и даже страшно. Я мыла голову и пела детскую испанскую песенку, которую мама научила меня петь, когда я была совсем маленькой девочкой. За рябым стеклом душевой кабины показалась большая чёрная тень. Я замолчала, протёрла глаза и посмотрела снова — ничего не было.
«Померещилось», — уверяла я себя.
И всё же поспешила обратно в комнату. Я чувствовала себя маленьким ребёнком, который впервые остался дома сам. Легла под одеяло с головой, не двигалась и долго не могла уснуть.
Утром я зашла в номер к одному из жильцов мотеля. Он опрокинул свой завтрак, и мне пришлось убирать. Этот жилец был очень вредным и ворчливым. Он останавливался несколько раз в месяц в нашем мотеле, но за эти короткие промежутки времени своим присутствием выматывал всех. Но он был выгодным клиентом, и нам приходилось бегать перед ним на цыпочках.
— Что — сложно отдирать мой засохший завтрак?
Я ничего не отвечала.
— Нужно было раньше встать, чтобы убраться здесь, пока свежа грязь.
— Почему же Вы не разбудили меня?
— Не разбудил? Я не имею привычку будить женщин. Женщина должна много спать, чтоб хорошо выглядеть.
— Разве кому-то интересно как выглядит горничная? Я же прислуга.
— Ты думаешь, приятно останавливаться в мотеле, где горничные плохо выглядят? Да, прислуга! Но я хочу видеть симпатичную прислугу.
Я справилась с задачей отмывания пола и сняла перчатки. Жилец прошёл мимо и уронил ключи.
— Подними, — сказал он.
Я нагнулась поднять ключи, как вдруг он схватил меня за бёдра, а впереди открылась входная дверь, и в номер вошёл мужчина, очень похожий внешне на хозяина мотеля.
«Что за мистика у нас творится?» — подумала я.
Мужчина спереди расстегнул ширину и схватил меня за шею.
— Что вы делаете??! — прокричала я.
— Молчи!
— Нам запрещено вступать в интим с клиентами! Меня уволят!
Мужчина спереди вставил член мне в рот, а тот, что сзади, спустил мои трусы и вошёл в меня. Они меня крепко держали и двигались. Я дёргала руками, и их скрутили за спиной. Поначалу мычала, но поняла, что смысла нет, меня никто не вытащит отсюда, и я затихла.
Всегда хотелось испытать на себе насилие, много раз фантазировала на эту тему. Но чтобы так? Непривычное ощущение. Приятно, но в то же время это удовольствие, которое нет желания получать. Оно не взаимно. Я почувствовала, что руки насильников слегка ослабели, расслабила ноги, упала на колени и поползла к двери.
— Мы заплатим тебе! — крикнул тот, который был сзади.
Я остановилась. Он назвал ту сумму, за которую можно было купить матери лекарство. Я знала, что её уже ничто не спасёт, что она и сама не рада жить, измученная болезнью, но так хотелось продлить дни, которые я могла прижаться к её груди... И поползла обратно. Мужчины взяли меня ... в предыдущей позе, я ничему не сопротивлялась. Мне было стыдно, грустно и неприятно. Иногда мы делаем то, чего сами от себя не ожидаем.
Тот, что впереди стоял,
