душем безвольно опускается вниз; краем глаза вижу, как закатываются в неге красивые глаза, тут уже шутки кончились. Оргазм — дело не забавное, а страстное! Подхватываю на себя её горячее красивое тело и мой дружок уже ищет себе путь в её девочку. С небольшой помощью женской руки он её находит... Дальше снова душевые струи, отяжелевший оседаю ей под ноги. Ножки с красивыми ноготками. Она поочередно, хохоча от забавы, подносит их мне для страстных поцелуев. Как красивы эти создания природы в мокром ракурсе обычных душевых капель! Дело молодое. И новая эрекция не заставляет себя ждать. Теперь уже не успевшая сократиться, распаренная горячей водой киска легко принимает моё добро в себя сзади. Ох, и наглотался же я горячей, явно не питьевой воды! Форсунка в моих руках и я поливаю девичью спину горячим напором отлетающих мне в лицо струй и брызг...
Мы поднимаемся по лестнице, демонстрируя свои раскрасневшиеся лица и влажные волосы. Такое впечатление, что мужское общество даже не пошевелилось. Те же напряжённые и оглушённые позы. Те же взгляды, провожающие нас до дверей комнаты. Сволочь Лёха сидит с сигаретой в руке, на которой вырос длинный стержень не сброшенного пепла.
Ночь, прерванная страстными пробуждениями, к взаимному удовольствию.
Утром, приводя себя в порядок, она порхает по комнате. Сегодня помещение осиротеет. Вечером — её самолёт. Я вбираю в себя каждое её движение, улыбку, фразу. Всё представляется мне таким значимым и ярким. Красит губки, потом ноготки рук тем же вишневым лаком. Оглядывает свои ножки и предлагает мне снять ваткой с растворителем с них лак. Она не может — у неё свежий маникюр. Устраиваюсь у её ног и осторожно стираю её изыск, столько раз возбудивший меня за эти дни. Остаются только красноватые ссохшиеся кусочки ваты. Но всё поправимо и нанесённый новый лак сверкает с манким запахом свежего чуда. Обед, прогулка, долгие и пылкие любовные радости в постели на прощание...
Как потерянный рай вспоминаю её присутствие. Самолёт улетел, увозя моё сокровище. Напротив меня на кровати читает книжку Сволочь Лёха. Я стал как все, но до забвения моего проступка ещё очень далеко. Я имел то, что другим не обломилось и чувство чужака меня не покидает. Сегодня моя очередь готовить ужин и я на кухне чищу в миску надоевшую картошку. Неожиданно появляется мой сосед и, молча, начинает мне помогать. Режет колбаску и помидоры. Мы оба молчим, а что тут скажешь? Одно ясно: никакая Лёха не сволочь, а хороший парень. Мне очень повезло с соседом!
Мы под одеялами в накуренной, зябкой комнате; близится сон. Лёха уже похрапывает. Впереди ещё долгих-долгих полтора месяца инквизиции. Сосед спит, он лишен моей радости: подушка, одеяло и простынь ещё пахнут телом моей Спасительницы! Она ещё своими флюидами здесь, со мной! Как незримая обратная связь двух временно разлучённых сердец. С этим сладким торжеством и обрывается сознание...
