одним из вариантов, но у него не было никакого сценария, как это проделать. Тем более что он не был уверен, что хочет этого. Папаша, тем временем, опустил руки по швам, и молча наблюдал, как Маша расстегивает его ремень. К удивлению Тимура, он не сопротивлялся, а просто переводил вопросительный взгляд с Маши на Тимура.
— Все нормально, пап, — обречено сказал Тимур, — я вас на минуту оставлю, ты не волнуйся, мама будет не против, — пути назад уже не было, и Тимур решил действовать, — я скоро. Маша, можешь делать, что хочешь!
— Да, мне Тома уже сказала, — ответила Машенька.
Она вскочила ногами на диван и, в полуметре от лица папаши, стала стягивать с себя юбочку.
Тимур вышел из комнаты.
Войдя на кухню, где, по его предположениям, сейчас должна была находиться его мать с девчонками, он обнаружил, что там находится только Светлана. Она встретила его задумчивым взглядом.
— Тома повела маму к своим родителям, просила минут пятнадцать им не мешать, — она произнесла это автоматически, думая о чем-то другом.
Тимур присел за кухонный стол и молчал. Почему-то он понял, что Светлана хочет ему что-то сказать. И он не ошибся.
— Знаешь, Тимур, — начала Светлана, — и меня двойственное чувство. Пойми меня правильно, я не в коей мере не осуждаю того, что сейчас здесь происходит. Вы ведь собираетесь совратить твоих родителей, да?
— Думаю, что другого выхода нет, — ответил Тимур.
— А раньше они и не подозревали о вашей жизни? — Тимур, молча, кивнул. Светлана еще немного подумала, а затем продолжила. — Не далее, как вчера, я сама была представительницей совсем другого мира, живущего по общепринятым законам, которые ставят сексуальные отношения между людьми в определенные рамки. Но я сама решила выйти из этих рамок и, поверь мне, то, что я после этого пережила нравиться мне гораздо больше, чем вся моя предыдущая сексуальная жизнь. Даже учитывая наше необычное приключение с бандитами. Все хорошо, что хорошо заканчивается. Но я хочу сказать, что, ведь, твои родители будут вовлечены против воли, а я не совсем уверенна, что это правильно. Да, не скрою, что я ужасно этого хочу, я уже, даже, представила, как могла бы совратить моего собственного папашу, — она рассмеялась, — но ответь мне только на один вопрос — зачем вы их совращаете? Чтобы спасти ситуацию сделав их такими же «грешниками» как вы... , то есть, как мы? Или ты считаешь, что им действительно станет лучше, оттого, что они войдут в наш мир? Я просто хочу знать, и независимо от твоего ответа, мое отношение ко всем вам не изменится.
Тимур задумался. Ему было приятно, что Светлана причисляет себя к «их миру», но он, также, понял, что ответ на ее вопрос должен быть предельно честным, даже если от этого ответа «ничего не зависит».
— Если бы дело не касалось моих родителей, то я бы ответил, что, да, скорее всего, мы просто спасаем ситуацию. Но эти люди, они меня вырастили, и, вольно или невольно, воспитали именно таким, каким я стал. В последнее время у нас осталось очень мало поводов для общения, и главной причиной этого является мой теперешний образ жизни. Раз уж теперь ситуация сложилась таким образом, то я думаю, что будет только лучше, если я приоткрою для них дверь в мой мир. А если при этом выяснится, что этот мир им понравится, то у нас появится дополнительная возможность для общения. Надеюсь — я выразился понятно.
— Вполне понятно, — согласилась Светлана, — я даже ... и не задумывалась об этой стороне вопроса. Надо же! Дополнительный повод для общения, — она снова рассмеялась, — а что, мне нравится. Если бы все родители знали, каким способом можно вернуть расположение своих повзрослевших детей!
Тимур и сам не ожидал от себя таких аргументов — это вырвалось само собой. Теперь он тоже улыбался, в ответ на смех Светланы.
— Так что же
