испугалась и попыталась отпрянуть, но я удержал её голову руками, заставляя выпить свою сперму.
Не знаю, откуда взялось это желание, но мне всегда нравилось, если девушка выпивает мою сперму, а не проливает её себе на грудь и живот. Несмотря на то, что я достиг оргазма, один взгляд на Олю вернул мне все потерянные было силы. Я аккуратно уложил её на полотенце и поцеловал. Оля уже поняла, что сейчас произойдёт, и заметно нервничала. Я тем временем нашарил в кармане своих брюк давно заготовленный презерватив, открыл его и надел на свой вздыбленный член. Оля лежала, прикрыв глаза и ожидая. Я попытался её успокоить, но она всё равно оставалась напряжённой.
— Оля, не волнуйся, всё будет хорошо. Больно будет только в самом начале: — я говорил самые стандартные фразы, но они всё же возымели эффект, потому что Оля, хоть и немного, но расслабилась.
— Ты можешь всё сделать сама. Направь его в себя, — я предоставил Оле полную свободу действий, и это меня безумно возбуждало.
Оля последовала моему совету, но руки её тряслись от страха, и мне пришлось направить её кисть самому. Когда головка члена коснулась её половых губ, я почувствовал, что девушка подо мной вновь напряглась.
— Оля расслабься. Отдайся своим чувствам, — как заклинание шептал я ей.
И в тот момент, когда мои слова наконец достигли её замутнённого сознания и она расслабилась, я вошёл в её тело.
Крик боли отрезвил меня, выведя из секундного состояния эйфории.
— Потерпи, Оля. Сейчас всё пройдёт. Одна-две минуты, и тебе снова будет хорошо, — убеждал я девушку, говоря, между прочим, чистую правду.
И действительно: мы застыли в той позе, в которой Оля потеряла свою невинность, примерно на минуту, после чего она совершила непроизвольное движение, чем возвратила меня в высшую степень возбуждения. Я, продолжая полностью себя контролировать, сделал движение членом внутри Оли. Это было невероятно: ещё никогда мне не было так хорошо с девушкой! Оле уже давно семнадцать, но её пещерка была такой же, как у двенадцатилетней девочки. Убедившись, что никаких признаков боли Оля не проявляет, я продолжил движения. Вскоре Оля начала тихо постанывать, а потом мы, не в силах себя сдерживать, начали кричать от наслаждения.
Сбылась моя мечта: мы воистину стали единым целым. Наши руки и ноги связывались хитроумными сплетениями, наши губы не отрывались друг от друга — два наших тела стали одним. Наши сознания покинули тела и вели свою беседу на более высоких уровнях реальности, снисходительно поглядывая на нас, знающих только такой способ единения. Время перестало существовать: был только человек. Я и Оля. Один человек. Мы — единое целое. Мы дошли до этого. В момент осознания того, что мы достигли божественности, нас накрыла волна оргазма.
У нас это произошло одновременно — ведь мы были единым целым — и теперь, не отпуская друг друга, разрывались на части от величайшего наслаждения. Так продолжалось до тех пор, пока к нам не вернулось ощущение времени. Мы посмотрели друг на друга и улыбнулись. Взошедшее из-за вершин деревьев солнце осветило первыми лучами наши светящиеся от радости лица. Я пошарил по земле и, поймав где-то свои часы, удивлённо уставился на электронные цифры.
— Какой светлый закат, — мечтательно протянула Оля.
— Оля, — протянул я, до сих пор не веря в то, что мы отдавались друг другу более двенадцати часов, — это рассвет.
Оля удивлённо посмотрела на меня, затем на подставленные мной часы, подумала немного и вновь расслабилась.
— Какая, в сущности, разница, — я всё понял.
— Господи, Даня, как же я тебя люблю! — олины руки обвили мне шею.
— И я тебя, Оля, тоже очень люблю! — и мы соединили наши губы в поцелуе.
22—24. 10. 2005
Санкт-Петербург
Все желающие высказаться по поводу этого текста, прошу! Пишите на
