Привычка
Сколько же она привыкала к нему? К его темпераментным, все ещё чужим привычкам? Не быстро. Недели через 2 её перестало тошнить и мутить после орального секса: ежедневная практика не прошла бесследно. Его совершенно не устраивали лизины дилетантские попытки минета, он хватал её за виски и без церемоний глубоко погружался ей в рот, прижимаясь мошонкой к губам. Кончив ей в горло или на губы, он устало обнимал её и гладил лицо, целуя. Анальный секс оказался самым легкопереносимым: к нему она привыкла быстрее всего при условии, что он специально не мучил её, стараясь вогнать длинный орган до самого упора. Они не были идеально подобраны в размерах: изящная Лиза совсем не подходила к его крупным формам. И только иногда забываясь, Александр, не слушая её воплей, сильно стукался о её зад бедрами, в порыве страсти загоняя в неё почти до яичек член, практически разрывая её на куски, как казалось ей. Но со словами «опять забыл, что ты не можешь... черт... прости... « весело хлопал её по попке после и успокаивал: — Да все там в порядке! Притворяешься ты, Лизавета! Дуришь меня!
Тяжело терпелись его оральные ласки, без которых он не мыслил постели, как она ни уговари-вала. Делая вид, что не слышит её «Саша, я прошу,... не надо,... мне больно...», оттолкнув её ру-ки и прикрикнув, он жадно припадал к вагине и всасывал в рот бледные нижние губки до тех пор, пока они не темнели и не начинали подрагивать. Прижав её спиной к стене, придерживая трепещу-щие ляжки, он далеко погружал в теплое отверстие шероховатый язык, алчно рыскающий там по стенкам и выискивающий чувствительные местечки, и нажимал носом туда, куда не достал язык.
Снисходительно взглянув на неё, изнуренную энергичными ласками, он завершал кунилингус финальным аккордом в виде разнообразных манипуляций с клитором, все ещё мучая её при этом. Смеясь, слушал её отчаянные крики, в то время как его быстрый язык исполнял некий безумный танец на кончике бугорка и вокруг него. Ухватив затвердевший конус губами, оттягивал его до тех пор, пока тот не увеличивался. Легонько прикусив нежный отросток зубами, он успевал отбиваться от неё, придерживая за руки. Никак не желал становиться клитор менее чувствительным, как и раньше болезненно реагируя на темпераментные прикосновения.
Слизав выступившие из неё соки, он неторопливо поднимался, хозяйски охватывал её трясущееся тело и, прижав её к стене или уложив, основательно погружался в неё, удобно устроившись между широко разведенных бёдер. Сперва толкаясь неглубоко и нерезко, позже мужчина наращивал темп и глубину проникновения, почти пронзая её матку, по твердому убеждению Лизы. — Что ж ты со мной, как с проституткой!? — упрекала она позже громко переводящего дух Александра. — Не говори того, чего не знаешь. До проститутки тебе — как мне до актрисы! — отмахивался он от её обвинений. — Капризничаешь ты, моя милая! Настоящего мужика у тебя не было! Радуйся!
И так постепенно привыкала девушка к то пугающему, то веселящему её мужчине, вызывающему у неё целую гамму эмоций: от страха до чувства защищенности. Как он и предрекал в первые дни их связи. Она освоилась в его доме, познакомилась и подружилась с домработницей — пожилой женщиной, искренне привязанной к хозяину и совершенно не боявшейся того. Сначала недружелюбно и подозрительно косившаяся на Лизу, гнавшая её с кухни и не принимавшая её помощи, ворчливая женщина привыкла к ней. Расспросив об Александре, девушке удалось вытянуть некоторые сведения, которыми та неохотно поделилась.
Александр женат, но несколько лет не живет с женой. Той — лет 30, а их дочери — 6, у них квартира в городе. Девочка бывает у отца. Жена вовсе не похожа на Лизу, ничего общего. Также на актрису не похожи все женщины, жившие здесь до неё и бывавшие. Сколько женщин? Живших — мало, задерживавшихся ненадолго — много. Все — шумные, живые, веселые, не в пример ей. Любящие
