увеличивался в размерах и начинал пульсировать от переполнения кровью. Совершенно случайно, он коснулся ягодицы Андрея... Я покраснел... — засмущался от неловкости и застенчивости. Как-то неуютно стало.
Продолжая мылить Андрюшу, я опускался ниже — между лопаток, бока. Мы поменялись местами и уже я, стоя спиной к другу, млел от радостного чувства детского ощущения внимания и ласки родителей, купающих своего ребёнка. Так чувствовал я себя в тот момент. Теперь уже он мылил мои плечи, спину, талию... Его движения были уверены и ритмичны. Что б Андрею было удобнее тереть мою спину (рост-то ого!) я наклонился, упёршись руками в рядом стоящую лавку. Андрюшка продолжал увлечённое занятие, совершенно просто и свободно продолжая мыльную эпопею с моим телом. Через пару минут мочалка уже елозила по моей заднице, натирая ягодицы и... — Гена помолчал... — почесал задумчиво за ухом, как будто в растерянности и замешательстве.
— И?
— ... мочалка юркнула меж моих ног, натирая яйца.
Андрюша стоял сбоку от меня и неожиданно взял мой член в свободную от действий по намыливанию руку, захватив его вместе с мошонкой. У меня перехватило дыхание. По телу пробежал лёгкий холодок и мелкая дрожь.
— Ты меня стесняешься? — весело спросил он.
— Да, нет... — протянул я, растерянным и глухим голосом.
Андрей освободил головку от крайней плоти, залупив её полностью и лёгкими, ласковыми движениями продолжил банный обряд уже с ней. Я ни знал куда деть себя от смущения. Хотел дёрнуться, вырваться и... но останавливала давняя дружба и доверие (тем более что мы были одни и никто не видел этих манипуляций). Останавливало и непонятное чувство, смешанное с неосознанным интересом в происходящем. Я сильно возбудился. Мой детопроизводитель пульсировал в такой эрекции, которую я не видел даже в ранние утренние часы, когда очень хотелось в туалет пописать. Андро перевёл руку к груди, и нежно проведя по ней, начал массировать сосок. У меня в бешеном темпе заколотилось сердце и участилось дыхание. Его рука, яростно мылившая промежность и ягодицы остановилась на заднице и... я почувствовал давление на анус. Я вздрогнул от проникновения в меня среднего пальца его сильной и мужественной руки.
— Не бойся, — прошептал Андрюха. — Не понравится — скажи.
Какой говорить?! Я не мог слова молвить от страстного возбуждения и сухости во рту. Язык будто прилип к нёбу. Только и выдавил из себя:
— Угу.
Андрей отпустил меня и продолжил мыть, натирая спину... — невзначай касался, тёрся и прижимался гениталиями к моей девственной попке. Я чувствовал напряжение. Чувствовал его стоячий ствол, проникающий меж моих ног и скользящий под моими яичками. Чувствовал его возбуждение при прикосновении к ногам. Чувствовал... чувствовал... ощущал... Лёгкое, по-доброму ласковое прикосновение к спине — чуть выше талии, и тихий голос произнёс:
— Пригнись ещё немного... — не бойся.
Он страстно и с нетерпением вводил в меня свой разгорячённый орган. Скользкий от обилия пены хуй, всё ж с трудом входил в моё заднепроходное отверстие. Меня бил мелкий озноб. Стало страшно и больно.
— Больно! — хриплым голосам прошипел я.
Андрей вынул член и, помассировав анус указательным пальцем, начал снова. Уже медленно и осторожно, стараясь не причинить мне боли, он вводил своего «разъярённого коня» в моё сопротивляющееся отверстие. Я вновь почувствовал неудобства и боль, но как только его головка проскользнула сквозь узкое отверстие, Андрей довольно быстро сделал всё остальное, вогнав почти весь ствол в нужное место. Из моей груди вырвался глухой стон. Было страшно и немного стыдно. Боли уже не было, однако я не знал как вести себя в подобной ситуации.
— Ну, как? — спросил Андрей.
Хрипло ответив:
— Так себе... — в мыслях кляня себя, что не
