Я долго думал, с чего начать бесхитростную историю о моей Долли. Но, поскольку Долли моя рабыня, моя собственность, начну с того, что представлюсь сам. Господа, я мразь. Говорю это без тени садомазохистского самолюбования, просто хочу сказать, что в этой истории решил быть откровенен до конца. Это история о моей девочке, и я играю в ней не лучшую роль. Вам бы и в голову не пришло, столкнись мы по работе, на банкете или, скажем, на презентации, даже подумать обо мне так. Если вы женщина, я завлек бы вас обаянием галантной нахальности. Если вы мужчина, вы бы назвали меня «дружище» после какого-нибудь разговора по душам. Все дело в том, что я «свой» в любой компании; тот, кого, поговорив всего каких-нибудь полчаса, дружески хлопаешь по плечу, увидев всего-то в первый раз. Это потому, что я, как и большинство из вас, ношу маску.
Но довольно предисловий, я хотел бы рассказать вам о своей девочке. Вернее, о том случае, когда я понял, что я мразь, а она шлюха. И, если вас не коробит от стиля моего изложения, я приступлю.
Я никогда не был обделен женским вниманием, но однажды решил покончить с холостяцкой жизнью. Хотя я и не склонен к моногамии, и от самого выражения «добропорядочная семья» меня порядком подташнивает, однако во многих отношениях иметь жену приятно и полезно. По крайней мере, я так считал на тот момент. Впрочем, здесь я мало чем отличаюсь от большинства.
Подходящую кандидатуру я искал долго, где-то полгода, точно не помню. Пока не обратил внимание на молоденькую сотрудницу из соседнего отдела. Красотой она не блистала, просто симпатичная скромница. Однако было в ней что-то, что меня, признаться, зацепило: это был ее взгляд. Просто-таки сама непорочность. Про себя я прозвал ее «овечка Долли». Позволю себе здесь и дальше называть ее этим именем. В общем, я думаю, вы поняли, что я имею в виду. Та, для которой я стал бы Богом, Всем, которая будет верной, преданной, любящей сучкой.
Избавив вас от излишних подробностей периода ухаживания и встреч, я начну с момента, когда Долли уже поселилась у меня. Я взял ее к себе спустя пару месяцев после первой встречи. Расписываться, правда, я не спешил, и это бы единственный пункт, по которому моя сожительница первое время устраивала сцены плача. Впрочем, я ничего не имею против женских слез, скорее наоборот. Я бы сказал, для женщины слезы — лучшее украшение. По крайней мере, в моих глазах.
Моя овечка выделялась на общем фоне истеричных особ, громко сморкающихся в платок с воплями «ты меня бросил» (как будто я что-то обещал) или «дай денег на аборт, иначе покончу с собой» (как будто я виноват в том, что они не предохранялись как следует). Нет, моя Долли плакала молча, слезы текли по ее бледным щекам, и это было так трогательно, что хотелось доводить ее до слез как можно чаще.
В общем, моя овца во всем нравилась мне, кроме двух вещей. Во-1, в постели она была зажата и, я бы сказал, весьма консервативна. Во-2, уж слишком она была овцой. Ты ее и так, и эдак, а она овца овцой. Или как грустная собачонка. Иной раз ударишь ее, оскорбишь, унизишь чисто из любопытства: умеет ли она кричать? Оказалось, умеет. Визжать. Если руки выкручивать посильнее.
Первую ночь я пытался раскрыть в ней шлюху, но что-то девочке мешало, несмотря на собачье обожание в глазах. Видимо, виной тому пуританское воспитание. Что ж, решил я, шлюх полно и без нее, а вот для роли жены моя овца идеальна.
Чуть не упустил из виду еще одно обстоятельство, не устраивавшее меня: работу Долли. Во-1, занятость моей сучки отрицательно сказывалось на ведении домашнего хозяйства. Я так считаю, функция жены — заниматься бытом. Здесь я полностью за наследие патриархата. Во-2, после работы, особенно в удачный для Долли день, она была не такой уж овцой, а ее независимость или, не дай бог, карьера не входила в мои планы насчет моей бесплатной прислуги. И, в-3, для меня было бы проблематично отказывать себе в
