части живота, буквально чувствуя, как под моим дыханием в скрытых глубинах разгорается всеуничтожающее пламя, и все твои девичьи алые внутренности замирают и сладко ноют в предчувствии мужского вторжения, спускаюсь ниже и начинаю вылизывать твои нежные пропирсингованные изгибы... Твое прерывистое дыхание переходит в тяжелые стоны, ты всхлипываешь, стискивая меня коленями, изо всех сил прижимая меня к себе дрожащими ногами, и конвульсивно содрогаешься под моими мучительными ласками...
— Возьми меня... — раздается твой порывистый хриплый шепот.
Первое приглашение — как мило, да я бы уже давно это сделал, только тебя ж интересно подольше поизводить. Приподнимаюсь на локтях и целую твой напряженный живот, проводя рукой по твоему пылающему лону, блять, как ты течешь... ты истекаешь в ожидании меня, смиренно пришторив глаза трепещущими ресницами и стискивая пальцы, и на твоем лице отражается смесь восторженного подчинения с сучьим торжеством...
— Давай же... я прошу тебя...
... медлю, тихо расстегивая штаны.
— Возьми меня!!! — это звучит уже как приказ. Будь это я в наручниках, а ты — Госпожой, то ты бы непременно ударила бы меня по лицу плетью или пнула бы сапогом за такое неповиновение. Но сегодня ты играешь другую роль.
Будучи не в состоянии сам больше затягивать эту чувственную экзекуцию опускаюсь между твоих раздвинутых колен и, бесцеремонно попирая сладостное сопротивление упругой плоти, вторгаюсь в тебя; ты испускаешь протяжный стон и охватываешь мою поясницу дрожащими ногами; начинаю медленно двигаться, хотя так сложно сдерживаться, я жутко хочу отодрать ее в прямом смысле этого слова, чтобы она иступленно выла в моих объятьях, ведь она безумно возбуждает меня, моя связанная девочка, задыхающаяся от страсти и облизывающая губы в предвкушении небесного блаженства, вся в моей власти — и поэтому-то я и не тороплюсь.
— Быстрее... о Господи, быстрее! изнасилуй меня, mein Fuhrer, разорви!... — умоляюще произносит она, нежными усилиями сжимая меня изнутри.
«Фюрер» — это наивысшая лесть с ее стороны. Я постепенно ускоряю темп под ее страждущие стоны, склоняюсь над ней и беспорядочно впиваюсь в ее губы, плечи, вздымающуюся под моим тяжелым дыханием грудь... она рефлекторно извивается подо мной, содрогаясь от ритмичных толчков, дергает скованными руками пытаясь освободиться, но лишь обдирает запястья. Наконец она начинает так невообразимо сладко и по мазохистски жалобно всхлипывать, словно напоминая мне о своем подчинении и беззащитности, что я просто с ума схожу от этих стенаний, не в силах больше сдерживаться и изображать тут более-менее приемлимый секс. Грубо задираю твои ноги еще выше и яростно вонзаюсь в твои глубины до конца. Ты умирающе вскрикиваешь и страдальчески кривишь губы — видимо, бедра судорогой свело от таких безжалостных заламываний, но кто уж теперь станет останавливаеться из-за этого? продолжаю с силой всаживаться в твое истекающее нутро в непреодолимом стремлении проникнуть глубже, еще глубже, еще... отстраненно слыша лязг цепи и наручников, скрип кровати и наши лихорадочные дыхания, грохот сердец и крови, что в сумасшедшем круговороте вспенивает в наших венах перевозбуждение и страсть, приближая к экстазу... твои душераздирающие вопли, ты просто изнемогаешь от своей сатанинской похоти, подтягивая колени к моим напряженным предплечьям, сука во время течки...
— Сделай мне больно...
Не уменьшая темпа склоняюсь к тебе ниже, провожу языком по изогнутой шее, облизываю пересохшие искусанные губы и рукой вцепляюсь в твои кроваво-рыжие разметанные волосы, наматывая шелковистые пряди на кулак и оттягивая их пристально смотрю в твои распахнувшиеся кошачьи глаза; в них — яростное упоение моей силой и кровоточащее вожделение. Через несколько мгновений она закатывает зрачки с болезненным
