невыразимо приятно, когда ... Сергей Петрович засунул свои красивые мягие пальца туда и начал продвигать их всё глубже и глубже. Было приятно до такой степени, что говорить он не мог. Гораздо больше хотелось охать, ахать и постанывать, только он не знал, как к этому отнесётся Сергей Петрович. Он незаметно для себя стал сжимать эти мягкие, сильные пальцы и насаживаться на них сам. В конце концов он не выдержал и длинный стон всё-таки сорвался с его губ. И тут же Сергей Петрович его отпустил. Он отошёл вглубь спальни, так что Лёня не мог его видеть, а потом вернулся и спросил:
— Боишься меня? Хочешь? Чувствуешь руку хозяина, а? А ведь ты и впрямь попал, Лёнечка, таких как ты мы не отпускаем...
Лёнька напряжённо спросил:
— Каких таких? Я что, особенный какой-то?
Сергей Петрович тут засмеялся:
— Ты посмотри на себя, дрянь... Ты что думаешь — любого парня с улицы можно слегка подпоив, затащить к себе, выебать в рот и заковать в колодки? Заставить переодеться в уличную шлюху, накрасить блядский рот и так далее? — тут Олег Петрович наконец показался в пределах ленькиного ограниченого обзора.
Он зажёг сигарету, присел рядом с Лёнькой и вставил её ему в рот.
— Да ты хоть знаешь, что у тебя не очко, а влагалище, мальчик?
— Это как?!
— А это так, что если я сейчас тебе вставлю — а я тебе сейчас вставлю — и немного подвигаю, то ты у меня потеряешь сознание от кайфа — у тебя нервных окончаний там больше, чем у иного пацана на пипиське. Надо только тебя разработать. Эх, надо было бы тебе девочкой родиться... — Сергей Петрович опять издевательски засмеялся.
Он забрал у Лёньки сигарету и затянулся сам.
— А вообще, тебя-то я и искал, — сказал он вставая...
Что уж говорить, что получилось по его. Через минуту Лёнька уже дёргался в колодках, пытаясь полнее раскрыться, отдать что-то ещё сверх того, что силой брал от него с каждым движением его неожиданный любовник. Сергей Петрович смазал свой огромный орган каким-то ментоловым кремом и, как и обещал, вставил ему и как вставил! Пару раз Лёнька терял сознание и приходил в себя оттого, что его поливают какой-то холодной жидкостью, оказавшейся на поверку ледяным пивом из холодильника.
Его поливали, смазывали опять и снова начиналась эта дикая скачка. Сильная боль очень скоро переросла в дикое наслаждение, желание разорваться, лишь бы не упустить, не оставить снаружи ни одного сантиметра этой курчавой змеи. Как и говорил Сергей Петрович, несколько раз Лёнька кончал, вся кровать под ним была залита спермой, а его партнёр и не думал останавливаться или снижать обороты — он долбил и долбил своего любовника, словно стенобитный таран ворота штурмуемого замка. Сергей Петрович временами менял ритм, сам дрожал от напряжения и похоже дело у него уже шло к развязке, когда вдруг рядом с кроватью зазвонил телефон.
Это был самый неожиданный сейчас звук, самый неуместный даже и неприличный, как показалось Леониду. Тем более, что на улице была глухая ночь. Однако Сергей Петрович ничего такого тут не увидел. Он, даже не вынимая члена из Ленькиной попы, снял трубку, которая по-видимому была где-то у него под рукой.
— Я слушаю, — сказал он.
— А-а, Вадим, привет! Как твоя охота? — он немного помолчал, потом ответил. — М-да, бывает. А у меня просто очень удачно, ты не поверишь... Нет, я как раз этим и занят... Обломил слегка, да ладно — я своего не упущу... Ну, если хочешь заходи... Конечно, для друга всё отдам, всем поделюсь... Как зовут-то? Зовут-то Лёней... Да, имя красивое и всё остальное под стать... Не, не брыкается. Ну, ты мои методы знаешь, у меня никто не брыкается... — он резко засмеялся.
Свой уже опавший, наработавшийся член он божественно медленно вытащил из Лёнькиной попки (а тот чуть опять не кончил от этого движения) и пошёл куда-то в темноту спальни. Потом
