часы, просила оставить на службе, ссылалась на ... серьезные семейные проблемы, а в завершение всего задрала ту самую короткую юбку, обнажив киску без трусиков, приглашая его овладеть собой. Но она же не знала, что Вадим Алексеевич только что сладко кончил в рот Полине и то, что при других обстоятельствах непременно бы сработало, на этот раз не помогло.
— Да, — сказала Полина, — это моя подруга, и я виновата пред ней, что не предупредила ее тогда, что в яйцах у тебя пусто и с тобой бесполезно разговаривать.
— И всего-то делов? Юля, я тогда Вас высмеял, но это же не повод для таких выходок. Ладно, я прошу прощения, и восстановлю Вас на работе. Хотя нет, наверно, это уже невозможно. Но я просто выплачу Вам и Полине оччень хорошее выходное пособие и отпущу с миром. Честное слово. Полина, ты же знаешь цену моему честному слову? —
Михайлов старался говорить спокойно, но внутри все клокотало. Он, действительно, впервые давал честное слово, которое собирался нарушить.
— О деньгах договоримся. Но ты, Вадик, — Полина усмехнулась, — должен компенсировать и моральные потери. Тебе придется встать на коленки и поцеловать Юленьке попку. Смотри, какие на ней чулочки с резиночкой. А трусиков нет. Как тогда. Натяни максимально цепь, чтоб особо не дергался и встань на колени, уебок!
Михайлов повиновался. Ладно, отыграюсь. Юля задрала юбку и нагнулась. Он тут же попытался свободной левой рукой ухватить ее. Но получил сокрушительный удар в челюсть сапожком Полины, такой, что на несколько секунд выключился.
— Руку за спину и целуй! — Юля руками раздвинула ягодицы.
— Слышь, Юлька, прикольно, его кровь у тебя на заднице, как губная помада.
— Какая, на хуй, помада? Я, что, зря жопу раздвинула? Анус лижи, козел! Я специально для тебя с утра не подмывалась.
— Брось, не бойся, это обычный запах женщины, сходившей по большому и добротно вытершей зад бумагой. Но без биде, извини. Скоро привыкнешь, и тебе понравится, — Полина вертела в руках какой-то предмет.
Михайлов почувствовал этот сладковатый запах. Его чуть не вырвало. Он ударил Юлию левой рукой и вонзил зубы в ягодицу. Она дернулась с визгом, а он тут же снова упал на спину, на этот раз пораженный электрошокером. Когда он открыл глаза, над ним стояла Полина, широко расставив ноги, и приспустив колготки мочилась ему на лицо. Юлия держала шокер наготове в одной руке, а в другой был черный пластиковый член с поясом.
— Тебе придется ответить, не дергайся. Только, не бойся нашего черного друга, он будет бездействовать, пока ты будешь послушным. Что, Юль, давай снова зарядим шефа электричеством и теперь уже ты приведешь его в чувство.
— Нет, во-первых, я хочу, чтобы он надел футболочку, в которой он будет ночевать, после того, как я его обоссу.
— Чтобы одеть футболку, надо снять наручники, Юля!
— А, во-вторых, я хочу, чтобы он в здравом уме и сознании сам бы надел свою ночнушку и лег под меня. А пока пойдем выпьем. Ты знаешь мой номер «два», козел, позвони!
И они ушли. Звенели пивными бутылками. Несколько раз прибегали ссать. Для гигиены и безопасности они придумали такой способ. Михайлова ставили на колени перед унитазом. Кисти рук на пол. Одна из них вставала ему на руки, а другая мочилась на голову, глубоко опущенную в унитаз.
— Ты же сам не хочешь спать в луже мочи, сунь головку в унитаз поглубже, — говорила Полина заплетающимся языком, — а смотри, после пива она уже почти прозрачная. Соленая? Скажи, соленая?
Михайлов сначала бешено сопротивлялся, но его много раз глушили шокером, и он был уже, как овощ, почти неподвижный с трясущимися губами. Он вспомнил, что водка всегда помогала ему переживать трудности моральные. Физических он раньше просто не испытывал.
— Полина! А водка у вас есть? — спросил Михайлов и сам не узнал свой
