но в это время негр потер ему член, и боль и зуд заставили Блонди продолжить.
Когда он встал, на его лице были коричневые полосы.
— Собака, лижи мне ноги!
И Блонди стал на колени. Он обсасывал пальцы долговязого, отставив зад, а в это время Крепыш и Пузатый позвали женщин:
— Эй, кто хочет подмыть собаку?
Вышла молодая грудастая негритянка.
— Я.
Она взяла тряпку и кувшин и стала мыть член мальчика. Он так и стоял раком, облизывая грязные стопы Высокого, а женщина терла его член и дырку. Он дрожал от облегчения. Зуд уходил от прохладной воды, когда эта стерва выхватила приличный кусок деревянного бруска и вогнала его в издерганную попу мальчика. Я рванулся к клетке. Не в силах сдержать крик, Малыш полз по земле, оттопырив зад, а все смеялись. Брусок торчал снаружи сантиметров на 15, но большая его часть была внутри, распирая очко малыша.
Вогда мы ложились спать в хижине, Лари сказал:
— Это еще не конец. Еще 4 дня праздника.
И захрапел.
Я не мог уснуть. Сначала подрочил немного, стараясь не делать шума, но это не помогло. Я встал и вышел.
Возле клетки никого не было. Я подошел ближе и позвал:
— Эй, малыш. В ответ раздался приглушенный стон. Они так и не развязали ему руки и не вытащили брусок. Добравшись до того угла, где он лежал, я смог дотянуться до него рукой и тронуть за плечо.
Он дернулся, будто его ударили.
— Не бойся, я помогу.
Я попытался открыть клетку, но там был такой хитроумный замок-узел.
— Нет, — услышал я шепот, — они нас догонят, будет хуже.
— Я хочу помочь.
— Дай мне воды.
Я принес воды и обмыл его окровавленное лицо, снова чувствуя, как напрягся член.
— Давай достану брусок.
Он только отрицательно мотнул головой.
— Больно? — спросил я.
— Не говори никому, — услышал в ответ.
Просидев с ним еще два часа, я узнал, что он попал сюда как и мы во время сафари неделю назад. Поехал один. И Высокий взял его себе, а когда он захотел убежать, посадил в клетку.
Завтра с утра его на цепи вывели из клетки. Сегодня был общий дени. Это значит, все кто хочет, могут пользоваться его телом. С утра стояла длинная очередь из полуголых самцов и самок. И теперь малыша поставили раком, подсунув под живот подпорку. Так его анус, его член были на виду. Я тоже пришел посмотреть. Высокий вынул брусок из зада и тут же вставил туда свой хуй. Он двигался быстро, часто дыша, и кончил, заливая спину мальчика беловатой жижей. И пошло: голые черные зады, который он лизал, толстые хуи во рту и попе. Попеременно и вместе. Женские пальцы, теребящие ему член. Они так намяли его, что он стал мочиться. Все вокруг засмеялись, а одна девушка взяла член в руку и сжала, перекрыв струю.
— Не сцы, — скомандовала она и отпустила руку.
Он сдерживался, но моча текла, тогда девушка изо всех сил ударила его туда. Он сжался. Привязанные руки. Подпорка не дали ему унять боль. Так он и стоял, с чужим хуем в жопе, истерзанный, заебаный.
За день его имели человек30 мужчин и 20 баб, и к вечеру в его анус можно было засунуть руку. Очко с подтеками крови и спермы стало огромным. Весь в сперме, он уже не стонал, только дергал задом, когда его пронзал новый черный член. Снова и снова.
Вечером я опять пришел к нему. Он был без сознания, во дворе на цепи. Я приподнял его голову и смочил водой губы, отер лицо. Он вздохнул.
— Блонди, Я помогу тебе, — сказал я.
Своим носовым платком я отер кровь с царапин и смазал их мазью. Затем я коснулся его раздолбанного очка. Он вздрогнул:
— Хватит.
— Да, Блонди, я только смажу.
У него и правда была нежная кожа. Я посмотрел на разбитое, когда-то красивое лицо. Я держал его за плечи и думал, как вытащу его отсюда, заберу с собой. Назавтра мы собрались уходить. Но сначала я пошел к Высокому, наверно он самый главный у них, а у меня была
