действительно тут, в развалинах, сидит Витек, или они просто заманивают. Я прикинул расстояние. Нет, с Ленкой не убежать, догонят вмиг. Придется зайти. И если этот бандит там, придумать что-нибудь. Пришел-де предложить дело. Вцепившаяся в рукав Ленка могла испортить всю игру. Она слишком явно была напугана. Если мы шли предложить дело, какого черта так пугаться? Только, кто же ходит разговаривать о деле с бабой?! Значит, придется замотивировать ее присутствие. Допустим, дело — ограбить фирму, которой заведует ее муж. Сейчас-де поговорим предварительно, а потом более обстоятельно... Лажа, все лажа — не поверят.
За столом, чудом оставшимся от съехавших жильцов, сидел чернявый, жилистый парень. Один из мужиков что-то прошептал ему на ухо. Чернявый вскинул насмешливые глаза:
— Че хотел?
— Ты — Витек?
— Допустим...
— Так Витек или нет? Хочу дело предложить, но разговор будет только с ним.
— В лицо меня не знаешь, а хочешь дело предлагать? — по-видимому, это все же был сам Витек-интеллигент.
— Я о тебе слышал. Дело тысяч на шестьсот баксов, — я надеялся, что мой голос звучит уверенно.
Витек молчал, изучая Ленкину фигуру. Обтянулась, дура.
— Можно легко взять сейф в конторе ее муженька, — я кивнул на Ленку.
В дверях толпились мужики с мрачными лицами и синими кистями рук. Крыша в одном месте обвалилась, и через дыру пробивался последний луч заходящего солнца. В углу комнаты валялся старый, грязный матрац.
— Ну, че ты горбатого лепишь, фраерок? Да любому лоху ясно, что ты с подругой пришел сюда кубышку откапать. Лопату-то поставь в уголок, — он вдруг заговорил мягким голосом, оправдывая кликуху «интеллигент».
Крепкие руки, стоящих за спиной «пехотинцев» вцепились в лопату — единственное мое оружие.
— Осторожно, — крикнула Ленка, но у меня в голове уже разорвалась граната...
Медленно открыв глаза, я хотел пощупать макушку, куда, судя по ощущениям, ударили очень внушительным предметом, но обнаружил, что руки крепко связаны за спиной. Я был, как тряпка брошен в угол и лежал, неловко завалившись на бок.
— Ну, пустите, ну не надо, — слышался голос Ленки из противоположного угла.
Именно там, как я помнил, валялся грязный матрац. Теперь там копошилось множество тел. В сгущавшихся сумерках ничего не разобрать.
— Да ножичком разрежь, — донесся хриплый голос.
— Так сымем, — ответил высокий тенор, — вещь красивая, Маньке своей отнесу, а то она как разденется, лярва, так одно рванье. Как на нее глянешь — сразу падает.
— Не надо, пожалуйста-а-а, — Ленка взвизгнула и замолкла.
— Я второй, — произнес хриплый.
В развалинах стало совсем темно. Голова болела страшно. Кряхтя, я постарался принять более удобное положение. Тут же около меня оказался один из бандитов.
— Очухался, курва! Лежи тихо, иначе... — он легонько полоснул ножичком по рубашке.
Или это была бритва? Во всяком случае, моя любимая рубашка была располосована чуть ли не надвое.
— Дрын, — раздалось из темного угла, — иди, твоя очередь.
— Ну и как она? — бандит спрятал нож, и стал не спеша расстегивать штаны.
— Да лежит, сучка, не подмахивает.
В углу, насколько я, привыкнув к темноте, мог разглядеть, осталось два человека.
— Нич-чо, сейчас у нас она будет все делать, — процедил Дрын и, обращаясь к Ленке, добавил: — Видишь сучка, перышко? Если я буду тобой недоволен, я его тебе вставлю на пару сантиметров.
— Не ... надо, — хрипло прошептала Ленка, — я все сделаю...
Те, кто удовлетворил свою похоть, светили огоньками сигарет, сидя на полу у стенки. Ни шуточек, ни сальных подробностей. Суровые мужики, ничего не скажешь.
— Выше ноги! — раздалось из угла, — Выш-ше, с-сука, — Дрын захрипел и,
