исключением.
Сестричка была в шоке, она лежала, судорожно прижав оделяло к груди, братец победоносно смотрел на нас. И ни кто из них не мог себе вообразить, что я сделаю в следующий миг. А я мгновенно сообразила, что Андрейка, вытребовав у нас всё по полной программе, обязательно выдаст нас матери. Так не лучше ли сделать так, чтобы этот сучонок молчал сразу?
Я соскочила с кровати, в прыжке настигла его и что есть силы залепила ему по наглой роже. Братец так и улетел в угол между дверью и шкафом. С противным скрипом дверца шкафа приоткрылась. Как раз та, где висели пояски, ремешки, галстучки от костюмов сестры. Очень кстати. Я сорвала два пояса и за волосы выдернула Андрея из угла, тот только и успел взвизгнуть.
Повалив его на пол, я уселась сверху, заломила ему руки за спину и крепко связала.
— Эй! — завопил опомнившийся брат. — Ты что, остатки мозгов потеряла?! А ну-ка развяжи, сучка!!
Я с удовольствием приложила его мордой об пол:
— Как ты меня назвал, гадёныш? — Я ещё раз его стукнула. — А? Ещё раз осмелишься так назвать — тресну так, что это лаской покажется. Понятно?
— Не надо, Алёна: — захныкал братец.
Завернувшись в одеяло, подошла сестра:
— Зачем ты это сделала?
— А затем, что этот гадёныш, — я стукнула брата по затылку, — всё равно всё расскажет матери. Оно нам надо? Поэтому нам надо сделать так, чтобы он молчал, как мертвец. И он будет молчать!
— Но как?
— А вот так! Скидывай одеяло, сейчас братишка познакомится с нашими прелестями поближе. Кого здесь стесняться?
Похоже, Андрюшка ещё не врубился, что тут сейчас произойдёт, но на лице сестры появилась понимающая улыбка. Одеяло полетело на постель, в руках сестры появилась видеокамера. Я перевернула брата на спину и пододвинулась к его лицу:
— Ну-ка, поработай язычком!
А в качестве стимулятора слегка сжала ему яички. Стимулятор произвёл просто потрясающее воздействие: сдавлено взвизгнув, Андрей принялся вылизывать мою щелку. Конечно, Сашка делала это куда лучше, однако у него будет много времени овладеть этим искусством в полной мере. С помощью голоса и воздействия на яйца, я руководила процессом. А сестра снимала это на камеру.
Потом мы поменялись. Только вот Сашке не захотелось сидеть на корточках. Она стащила с Андрея штаны с трусами, уселась на кровать и заставила его подползти к ней на коленях. Я это засняла. Потом мы сняли, как Андрюшка вылизывает нам ноги, каждый пальчик, а из задницы у него торчит вибратор. Потом мы показали особенно удачные моменты братцу:
— Как тебе это нравится?
Само собой, Андрею это не очень нравилось, даже совсем не нравилось, однако поделать с этим он ничего не мог. Мы сообщили ему простыми грубыми словами, что отныне он наш раб и обязан выполнять все наши желания. А если будет кочевряжиться, то в школе все увидят его фотографии. Что тогда с ним будет, братику даже представить было страшно. Чтобы Андрюшенька всё хорошенько усвоил, мы его положили на диван, и каждая отвесила ему десять ударов хлыстом, взятым из маминой коллекции. Вне себя от злобы и бессилия, Андрей ушёл в свою комнату.
Когда мамочка пришла с работы, она очень удивилась, что сынок не носится как обычно по дому, всё разнося на своём пути, а сидит с книжкой в своей комнате. Ещё больше поразилась мама, когда после обеда Саша ласково улыбнулась брату и сказала:
— Ты же поможешь мамочке, Андрейка? Помоешь посуду?
Опустив глаза, сын сказал:
— Да, конечно.
И добросовестно вымыл всю посуду. Когда же он заикнулся на счёт прогулки, я его оборвала:
— Уже поздно, сиди дома.
Раньше бы брат заспорил, даже оскорбил меня, но сейчас, к маминому изумлению покорно согласился со мной и ушёл в свою комнату. Мы же с сестрой прошли прогуляться по вечернему городу.
А ... утром братика ждал сюрприз, мы с сестришкой
