Эта история произошла в те далёкие годы, когда водка ещё была по четыре двенадцать, плюс развитой социализм, плюс ливерная колбаса. В общем, в период застоя.
Я, после службы в армии, пошёл работать на завод, в КБ, то есть, в конструкторское бюро, сначала техником, а затем инженером конструктором.
Я был молод, полон сил и желания. И, именно по этим причинам, не пропускал ни одной юбки.
Однажды, наше КБ, вместе с работниками прикреплённого к нам цеха, поехали на экскурсию в Москву, на три дня. Ехали всю ночь, а под утро уже были в столице, у гостиницы «Колос». Я, к великой радости, получил одноместный номер.
Целый день мы катались по Москве на автобусе, слушая рассказы нашего гида. А вечером, своей компанией, пошли в ресторан.
Ленка с мужем, Толик, Николаич и я.
Но там, на входе, стоял какой — то дед в форме и с бородой, и не впускал нас.
— Местов нет! — крикнул он, разведя руки в стороны и загораживая собой двери.
— Тихо, отец, не шуми! — с улыбкой сказал ему Толик. А затем, обняв деда, стал что — то шептать ему на ухо.
Нету же, я говорю! — уже не так уверенно бормотал дед. Но тут Толик что то сунул ему в нагрудный карман, и лицо деда засветилось беззубой улыбкой.
— Так, я что? Я — же, завсегда пожалуйста! — и он, отойдя чуть в сторону, в полу поклоне пропустил нас.
Ресторан был небольшой, но довольно уютный. С десяток столиков, расставленных полукругом вдоль сцены, на которой под громкую музыку ансамбля, так — же громко что то толи пела, толи кричала уже не молодая солистка. Её дряблое тело колыхалось десятком складок, под облегающей блузкой. А холодце образные ляжки метались совершенно не в такт музыке, да и её, солистки, движениям.
Мы полностью положились на Толика, который успел уже сделать заказ на всех, попросив четыре бутылки водки, и закуски к ним. Водка пошла паровозиком, очень даже хорошо. Что, как это паровозиком? Так очень даже просто! Это, когда первая, а за ней вторая и третья рюмки, идут прицепом.
Только после этого я, да и все наши, немного расслабились. Николаич, как всегда, стал плакаться на жизнь и тяжёлую долю, но я его не слушал, потому что с интересом стал рассматривать людей, сидящих за другими столиками. Народу было не много. Сдвинув два столика, сидели цыгане, оживлённо о чём-то разговаривая на своём языке. Рядом с ними какая то не молодая пара, а ближе к нам, два старика узбека в тюбетейках, вместе с двумя совсем молодыми девицами, которые были уже изрядно навеселе. Вдруг, одна девица встала и, перегнувшись через весь стол, стала что-то говорить одному из стариков. Причём стояла она так, что и без того коротенькая юбочка её совсем задралась, оголив довольно аппетитную попку. Я заворожено смотрел на девушку, не в силах оторвать взгляда. Вдруг я почувствовал, что кто — то колит мне в правую руку вилкой. Посмотрев туда, я понял, в чём дело. Николаич, открыв рот и выкатив глаза, ошарашено смотрел на девицу, одновременно с этим пытаясь наколоть вилкой кусок огурчика с тарелки. Но тыкая вилкой мне в руку.
— Ты чё, Николаич, больно — же! — сказал я, убирая руку. Но Николаич, лишь издал какой — то гортанный звук, глазами показывая мне на девицу. Я посмотрел, и понял, почему он лишился дара речи. Девица, встав на четвереньки, залезла под стол и, по движениям её головы мы поняли, что она делает старику минет. Вот это да! Такого я и представить себе не мог. Мой член, мгновенно среагировав, стал рваться на волю. Мне стало не удобно, а вдруг кто — то из наших увидит, что у меня встал?! Но ни кому в эти минуты, до меня не было ни какого дела, потому что все наши, включая Ленку с мужем, неотрывно следили за тем, что происходило за соседним столиком. Пред инфарктную ситуацию разрядил Толик.
— Всё, хватит визуальным ананизмом заниматься! — сказал он, разливая по полной. — Я пошёл клеить баб!
— Толян: — обратился я, но
