вымазанные в пыли мы вернулись в комнату, там находились только Света и Ксюха.
— Где были? с подозрением спросила Ксанка.
— На чердак лазили.
— И его нашли?
— Кроме пыли и грязи ничего.
— А смысл лезть?
— А смысл водку пить, ведь утром опять трезвый будешь. Смысл — в процессе. Лучше скажи, где Каштанка?
— Как и обещала, я ее голышом с бутылкой водки по территории гулять отправила.
— А если не вернется, пропадет?
— Куда она дальше мужиков денется?
— Вот именно! С голым задом к мужикам в компанию, опасно.
— Только не Юльке, кайф поймает на все лето.
— Ксанка, ты злюка! — объявила Леночка. Она взяла полотенце и отправилась в душ.
— Ленка, меня подожди, — попросил я.
— Еще чего, вспылила Оксанка, — иди в пруду искупайся, вода сейчас теплая.
— Чего это она, спросил я. Но Света лишь махнула рукой и начала прибираться на столе.
Дверь без стука распахнулась, в проем вплыла женская попа, слегка прикрытая мужской рубашкой, под телом виднелся мощный торс Филиппыча, это он нес Каштанку положив ту на плечо.
— Это ваша деваха? Чего она голая под забором сидит?
Филиппыч легко, как ребенка, перевалил Юльку на кровать. Та попыталась что-то сказать, но лишь замычала, не в силах даже пошевелиться. Как Юльку бросил на кровать, так она и осталась лежать в распахнутой рубахе. Левая грудь уставилась в потолок бурым соском, правая же свесилась на бок. По лицу размазаны остатки косметики и еще не пойми что. Ноги широко раскинуты, в растительности застряли травинки и еще какой-то мусор, ягодицы и колени Каштанки были испачкана зеленым травяным соком. Зрелище было еще то, хоть фотографируй и печатай как антиалкогольный плакат.
В ответ, Оксанка наполнила водкой стакан и подала Филиппычу.
— За спасение блудного тела! — объявила она. Филиппыч крякнул, выпил водку и вместо закуски попытался поцеловать Ксюху. Но та ловко ускользнула и вставила ему в зубы соленый огурец. Филиппыч, хрустя закусью, убедился что водки на столе больше нет и снова исчез в ночи.
Оксанка вытащила из под кровати бутылку, второй раз наполнила стакан и подошла к кровати.
— Юлечка, сучка ты наша, водочку пить будешь?
— Оксанка прекрати, куда ей еще? — возмутилась Леночка.
Но Ксюха не слушала, она ласково придерживала Каштанку за плечи и вливала водку, та на автомате глотала жидкость.
— Вот теперь она будет спать до самого утра, — объявила Ксанка, возвращаясь к столу.
Словно в опровержение ее слов со стороны кроватей послышался странный звук. Мы обернулись, у Юльки началась икота.
— Сейчас блевать начнет, — заявила Света.
— Надо ее в умывальник перенести, — предложила Леночка.
— Вот еще с пьяной тварью возиться!
— Лучше отнести, — поддержала Света, — она может задохнуться:
— Или что хуже, вонять будет, — перебила ее Оксана. — Слава, миленький, переложи эту тушку на подоконник. Если она будет блевать, то лучше на улицу.
— А не вывалится?
— Не должна, у нее жопа мясистая, центр тяжести внутри помещения останется. Ты ей руки наружу свесь, что б в комнату не упала.
С трудом с помощью девчонок мне удалось разместить обмякшее тело. Как Ксюхи и предполагала, Каштанка устойчиво лежала на подоконнике, свесив руки и голову на улицу, а ногу в комнату. Мы вернулись на свои места за столом.
— Нет, ты посмотри на эту шлюху! — возмутилась Оксанка, — скольких мужиков она сегодня обслужила.
— Где? — не поняла Света.
— На дыру ей посмотри.
Действительно, по Каштанки ногам, измазанным землей и травяным соком, стекали мутные капли спермы. Они сбегали до коленей, а потом срывались на пол.
— Это же сколько раз надо дать, что бы
