похотливо двигаться. Я передвинулся на кровати, но ткань моих штанов была поднята от моего твердого члена. Я видел, что глаза Марисоль вспыхнули, и мои щеки становились горячими, зная, что она шпионила за моей эрекцией.
Марисоль продолжала двигаться, извивая руки и ноги, вылезая из своих узких джинс. Я был одурманен и ошеломлен и даже не пытался прекращать пристально глядеть на нее. Ее черная футболка и горячие розовые трусики были всем, что защищало ее от меня.
Продвигаясь поближе ко мне, она сняла свою футболку и выставила груди прохладному воздуху комнаты. Мои глаза не могли отклеиться от колеблющейся красоты передо мной, трусики-стринги отделяли два гладких полушария одинокой ниточкой. После, Марисоль стягивала трусики вниз, теперь, я смотрел на ее руки опускающие трусики вниз, к ее стопам. Песня «After Dark» закончилась, и я сидел, не двигаясь, зная, что я хотел.
Взяв пульт с тумбочки у моей кровати, я переключил другой компакт-диск. Я выставил седьмой трек — 7 — удачное число, сестра смотрела мне в глаза, я тоже не отводил от нее глаз. Включилась «50 Cent"s «Candy Shop», и взяв сестру, я тянул ее на свои колени так, чтобы она извивалась между мной, мои руки, требовали ее плоти.
Впервые, наши губы соединились с врожденным голодом. Она хотела этого. Она знала то, что делала и не собиралась быть отклоненной. Впрочем, как и я. Изучая мои глаза, она поцеловала меня снова, быстро, затем направила мои губы к своим грудям. Я вцепился в ее левую сосок немедленно, удивительно находя миниатюрные груди более очаровательными, нежели чем любые большие. Тело Марисоль пахло душистым лосьоном, который только усилил мою жажду ее. Когда Марисоль внезапно отстранла от себя, я чувствовал себя развращенным ее теплоты и боялся, что она передумала. Этого не произожло, поскольку она понизилась на колени и пошла, чтобы воздействовать на мои штаны. Член безумно тверд и когда она извлекла мой хуй своими симпатичными небольшими руками, я не мог быть более взволнованым С губами и языком и горлом, она взяла у меняd hjn. Я стонал и управлял моими руками через мягкие волосы моей младшей сестры. Я не знаю точно, как долго она сосала у меня, но я уверен, что это было долго достаточно, чтобы начать болеть ее челюсти. Мое тело передернуло, поскольку я прибывал в своем кульминационном моменте, моя сперма попала в рот Марисоль. Задыхаясь от дыхания, я видел, что она облизала ее губы, соленые теперь с моей спермой. Я стоял и удерживал между ее половыми губами головку члена, иследовавший промежность. Марисоль дала самый симпатичный визг, потому что я вошел в нее. Она не была девственницей, я знал, но она была все еще напряженна.
— О Джоул! — она задыхалась. — Брат, да!
Ее тело сияло потом. Я схватил ее попку, сжимая их игриво, движением пальца ткнул ее анальный проход. Мои руки тогда мучали ее анус, и ее забавно-детский голос привел меня в безумие.
Ее язык тепло шептал в мое ухо, требовавший трахнуть ее, а зубы, кусали мою мочку уха. Я обнимал Марисоль и поднимал ее вверх и вниз по моему члену, любя чувство каждого сантиметра моей восьмидюймовой длины, заключенной в ее узкую щелку. Она была горяча, дышала с нарастающей жаждой. Влажные звуки наших быстро хлопающих тел отзывались эхом через комнату, а заглушенная музыка была подобна столкновения океанских волн. Все еще скулящая, Марисоль ехала на мне подобно хорошей девочке, ее руки обвились вокруг моей шеи. Она все еще грызла и сосала мое ухо, шепча: «Трахни меня! Брат! Ох Джоул, о!»
Все о Марисоль отвергало мои чувства. Наши движения были быстры и ужасны. Когда снова сунул палец в толстую кишку Марисоль, это было слишком для нее.
— Джоул!
Теперь я был на краю, потрясенный Марисоль, двигающееся тело, заставлило меня кончить в нее. Я мог только рычать подобно сумашедшему животному, сжимая тело своей младшей сестры близко ко мне, поскольку ее ногти впились
