сперму, — Я не хочу делать ЭТО с тобой... Ведь мы брат и сестра. Это не правильно, это инцест. Обещай, что никогда не будешь пытаться ввести в меня член, обещай! Неужели тебе мало того, что мы делаем? Ну если хочешь, можешь кончать на меня, мне на живот, на грудь, да хоть на лицо, я не против. Но я не хочу настоящего секса... Обещай! — Аня чуть ли не плакала.
Я обнял её и сказал:
— Ну конечно, сестричка, конечно, что ж ты плачешь, успокойся. Ведь я тебя люблю больше всех на свете. Я больше никогда не буду этого делать, да и в этот раз это получилось случайно, спросонья. Ну успокойся, Анечка, сестричка, успокойся...
Я помог ей вымыться, вытер и увёл с собой в спальню, уложил в кровать, обнял и так мы и заснули.
Пятый день начался как и прошлый. Мы принялись заниматься своим любимым делом, перекусили и продолжили. Весь дом пропитался ароматом соков сестры и моей спермы. Я мог ласкать её час, два, три подряд, пальцами, губами, языком. Я заставлял её испытывать по десять оргазмов подряд. А после этого она так же долго ласкала меня, и я кончал на неё... Спермы почти не было, не успевала вырабатываться, зато жидкости было огромное количество. Я кончал на сестру, размазывал прозрачный сок, мой и её, по всему Аниному телу.
Потом мы шли в душ и там под струями воды всё опять начиналось сначала.
Пятый день был самым насыщенным.
*
Я вернулся на пятый день, тихо подошёл к входной двери, как можно бесшумнее провернул ключ и вошёл. В доме пахло чем-то крайне возбуждающим. Из зала раздавалось ритмичные хриплые стоны. Я уже всё понял.
Я прокрался внутрь, заглянул в зал и увидел... На ковре, на полу лежала моя абсолютно обнажённая дочь, вся влажная, с широко разведёнными ногами и закрытыми глазами.
Над ней нависал мой сын, тоже абсолютно голый, он целовал её губы, а его абсолютно мокрая от соков моей дочери рука была занята ласками клитора сестры. При этом Аня мастурбировала медленными движениями ладони член своего брата.
Картина была феерическая.
— Дети, я вернулся! — громко произнёс я, понаблюдав ещё несколько мгновений за моими детьми.
Они испугались, как наверное не пугались никогда в жизни... Сын вскочил, потом сел назад, обнял, как будто защищая от меня свою сжавшуюся в клубок сестру, и не знал что делать.
— Заканчивайте, то что начали, а я пока пойду переоденусь. Как закончите — поговорим, — сказал я своим ошарашенным детям, — Не бойтесь, ругать не буду... Это всё равно кажется уже бесполезно.
И вышел из комнаты.
