за ее полные бедра, он быстрыми и сильными толчками ебал ее в жопу. И его яйца бились в ту самую жопу, за которую я так хотел подержаться, но еще не успел!
В глазах слегка потемнело, и мне стало казаться, что Вероника задымилась от похоти. Похоже, она просекла радость ебли. Хули ей дразнить перезрелых окулистов и хирургов с проктологами своими чудными сосочками, выскакивающими из белого халатика, теперь эти сосочки грубо накручивала мускулистая рука молодого ебаря, и в благодарность за это она ему отсасывала! Я спустил на травку под окном. Когда мне удалось восстановить дыхание, я подумал: как быть? Зайти сейчас... Нет, в этом не было никакой логики. Вероника должна получить свое — должна кончить, раз начала ебаться. Меня согревала неясная надежда на то, что юниоры кончат первыми и сразу съебутся. Все-таки у них жесткий контроль, а каждому охота играть за мастеров. Больше-то они нихуя делать не умеют. Разве что ебаться, но за это еще надо учиться бабки срубать.
И юниоры будто услышали меня. Первым нервно забился «анальщик». Парень почему-то не стал спускать в сраку (у каждого свои предрассудки). Он вынул хуй, и на ягодицы моей Вероники выплеснулась большая порция спермы.
Увидев это, «отсосник» тоже забеспокоился. Он дернулся в последнем рывке и тоже выдернул хуй, но только из губок моей Вероники. Его струя плеснула еще красивее — сперма попала на волосы Вероники и на лицо. Вероника одной рукой стала протирать глазки. Видно, попало и туда.
Я не сомневался, что кое-что попало и в ротик, так как, закончив протирать глазки, моя Вероника взялась за кадык, словно это могло помочь сглотнуть ставшую поперек горла сперму.
Затем она села на койку, взяла в руки хуи юниоров и стала им (юниорам) что-то быстро и возбужденно говорить, слегка подрачивая хуи.
Юниоры переглянулись, покачали головами и стали собираться. Я спрятался, чтобы не вступать с ними в объяснения. «Пусть съябывают поскорее, — думал я, — а уж я своего не упущу!»
Когда они скрылись в темноте, я осторожно проник внутрь здания, нашел комнату Вероники... Она плакала. Из ее груди вырывалось какое-то щенячье скуление. Она бессильно царапала ногтями белый медицинский халатик.
Я понял: пробил мой час!
— Вероника! — тихо сказал я.
Она вздрогнула и прыгнула мне на шею, как пантера!
— О-о, милый, слава богу, ты все-таки приехал!
..Наебавшись всласть, мы заснули. А утром я проснулся с ясной головой и подумал вот о чем: «бронза», добытая в изнурительной борьбе за пизду, — это удивительно как хорошо!
