Седой старик одиноко сидел на лавочке в парке, опершись подбородком о свою потертую трость. Мимо компаниями и поодиночке проходила жизнерадостная молодежь, мамочки с колясками, влюбленные парочки. Кругом кипела жизнь. Погожий денек радовал ласковым солнцем и безветрием. Но ничего не радовало старика. В глазах его отражалась лишь вселенская грусть и тоска...Сегодня исполнилось ровно 2 года, как не стало его Манюни. Так ласково он называл свою усопшую жену, с которой прожил душа в душу без малого 60 лет. Умерла она тихо, в своей постели. Просто уснула вечером, привычно поцеловав его на ночь в нос, и больше не проснулась. Она давно устала жить и ждала своей смерти. За неделю до кончины она написала ему письмо, запечатала в конверт и попросила открыть его, когда это случится. Или не открывать совсем. — Я виновата перед тобой. Прости, если сможешь, — добавила она странную фразу.Старик не стал читать письмо ни после похорон, ни потом. Ему было безразлично, в чем виновата его суженая. Он заранее простил ей все. Но сегодня, перебирая со слезами на глазах ее столь дорогие его сердцу вещи, наткнулся на тот самый конверт и открыл. Внутри был листок, исписанный дрожащим старческим почерком и закапанный слезами.«Мой милый Коник...»Это нелепое ласковое прозвище она дала ему вскоре после их знакомства. За его манеру громко и отрывисто смеяться. Да так и звала потом без посторонних до самого конца.«... Мы прожили с тобой очень долго. Почти 60 лет. Для некоторых это целая жизнь. Для меня это и была вся жизнь. Всякое у нас было, но плохого я сейчас и вспомнить-то не могу. Самое главное — я всегда знала, что ты любишь меня, а я люблю тебя. Но есть одна вещь, которую я не могу унести с собой в могилу...»То, что старик прочел ниже, заставило его сердце сжаться от боли. Но не от того, что он узнал. «Почему? Почему она не сказала мне раньше?! Как она могла носить в себе это всю жизнь?! Бедная Манюня... Неужели она боялась, что я не прощу ее?»* * *Он познакомился с ней в этом самом парке. В субботу, возвращаясь с друзьями после работы, он впервые увидел ее. Радостную, цветущую, в веселом развевающемся ситцевом платьице, с двумя задорными косичками и милым курносым носиком. Она скакала вприпрыжку им навстречу и улыбалась всем встречным лицам. Он замер, впервые увидев ее, а потом еще долго провожал взглядом. Начавшим было подтрунивать над ним приятелям, он твердо сказал тогда: «Она будет моей женой!»Позже он каждый день приходил в эту аллею, чтобы увидеть ее вновь. И ровно через неделю ему повезло. Она была подавлена каким-то горем, но ее заплаканное лицо все равно показалось ему самым прекрасным на свете. Он перегородил ей дорогу и пристально посмотрел в ее сделавшиеся вдруг испуганными глаза. Он хотел сказать ей очень много, но утонув в этих ее глазах, все слова для него вдруг показались такими незначительными и пустыми, что потеряли всякий смысл. Вместо них с языка сорвалось то, чего он на самом деле хотел больше всего в жизни: — Девушка, Вы мне очень... очень нравитесь! Выходите за меня замуж!, — и он бережно взял ее за локотки.Она не вырвалась, не убежала, а долго и как-то странно посмотрела на него. А потом вдруг улыбнулась, шмыгнула носом, вытерла бежавшую по щеке слезинку и спросила: — Тебя как зовут? — С-сережа... — А меня — Марина. Я согласна, Сережа.«Что это было, как не любовь с первого взгляда? Настоящая любовь! И разве долгие годы не доказали это?» Так думал старик до сегодняшнего дня. Но утром он узнал, что не любовь заставила тогда Манюню сказать «да». А отчаяние. В тот день она поняла, что носит под сердцем ребенка. Ребенка того человека, которого полюбила всем сердцем, и который просто бросил ее. Исчез. Без следа. Только передал через коллегу по работе какую-то странную записку и все!Сердце вновь напомнило о себе острым уколом боли. «Неужели она думала, что я перестану относиться к
